ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРАВО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ОБ ОБРАЗОВАНИИ Информационный портал
 

Духовно-нравственные истоки правового воспитания и просвещения в образовательной системе России

ЕЖЕГОДНИК РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ТОМ 14 (№ 19), 2019

АВТОРЫ: Ломтев С. П.

Аннотация. Статья посвящена обоснованию приоритетного значения духовно-нравственного компонента в организации правового воспитания и просвещения, понимая его в качестве главного истока формирования профессиональных юридических знаний.

Автор приводит результаты историко-правового анализа положений конституций (начиная с 1918 г.) и норм федерального законодательства, относящихся к свободе совести, отделению церкви от государства, а школы — от церкви, в качестве обоснования вывода о наличии невосполнимого пробела в процессах становления духовно-нравственных основ организации правового воспитания и просвещения с учетом православных и иных различных религиозных канонов.

В то же время, исходя из тенденций развития современного конституционного законодательства, автор формулирует оптимистическую позицию, согласно которой принятие в 2020 г. поправок к действующей Конституции Российской Федерации составит как правовую, так и духовно-нравственную основу для консолидации усилий государства, общества и церкви в деле модернизации правового воспитания и просвещения.

Ключевые слова: образовательная система России; Конституция РФ; духовно-нравст­венные истоки; правовое воспитание; правовое просвещение; отделение церкви от государства; отделение школы от церкви; социально-правовое партнерство; национальные интересы.


Ломтев Сергей Петрович, заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор


Lomtev S.P. Spiritual and moral origins of legal education and education in Russia's educational system

 

Sergey P. Lomtev Honoured Scientist of the Russian Federation, Doctor of Law, Professor

Теl.:  + 7 (985) 955-98-13, е-mail: aplomtev@yandex.ru

 

Abstract. The article is devoted to substantiation of priority importance of spiritual and moral component in organization of legal education and enlightenment, understanding it as the main source of formation of professional legal knowledge.

The author cites the results of historical and legal analysis of provisions of constitutions (since 1918) and norms of federal legislation related to the freedom of conscience, separation of church from state and school from church as a substantiation of the conclusion about the irreplaceable gap in the processes of formation of spiritual and moral foundations of legal education and enlightenment taking into account Orthodox and other various religious canons.

At the same time, based on the trends in the development of modern constitutional lawmaking, the author formulates an optimistic position, according to which the adoption in 2020 of amendments to the current Constitution of the Russian Federation will constitute both the right-wing and spiritual and moral basis for consolidation of efforts of the state, society and the church in the modernization of legal education and enlightenment.


Keywords: educational system of Russia; Constitution of the Russian Federation; spiritual and moral sources; legal education; legal education; separation of church from state; social and legal partnership; national interests.


Социально-правовое партнерство государства и церкви в расширении и укреплении духовно-нравственной основы организации правового воспитания и просвещения

 

Прежде всего, отметим, что социально-правовое партнерство государства, общества и церкви возможно путем преодоления противоречий, вызванных вмешательством государства в организационно-управленческую деятельность религиозных организаций. В этой связи определенный историко-правовой интерес представляет опыт создания и работы специализированных государственных органов при Правительстве СССР, действовавших на основе руководящих партийно-советских документов и ориентированных на ограничение компетенции Русской православной церкви, которое выражалось в запрете ее участия в правовом воспитании и просвещении[3].

Практикуемые в течение многих десятилетий прямые и косвенные законодательные запреты в сфере взаимоотношений государства и церкви, естественно, привели к пробелам в историко-правовых процессах формирования духовно-нравственных истоков правового воспитания и просвещения, а возникновение самих правовых пробелов, как полагает А. С. Пиголкин, «свидетельствует лишь о том, что законодатель не считает целесообразным урегулировать соответствующие отношения правовыми средствами»[4].

В результате пробелы в историко-правовых процессах формирования духовно-нравственных истоков правового воспитания и просвещения привели к значимым социальным и сугубо правовым последствиям, в частности теоретико-правовым.

Организация отечественной системы правового воспитания и просвещения в отрыве от духовно-нравственных истоков приводит к традиционному (узкому) пониманию права с позиции юридического позитивизма и, в частности, легистского позитивизма[5], занимающего, по словам П. П. Баранова, «в современной России среди различных направлений юридического позитивизма … центральное место, основная особенность которого состоит в том, что законы представляют собой само право, независимо от их содержания, а правовые нормы — продукт властной, приказной деятельности государства»[6], то есть, как правило, в санкционированных государством правоограничительных пределах.

С такой точкой зрения автора, как и с его единомышленниками, согласиться нельзя, по меньшей мере, по двум основаниям:

- во-первых, в силу неоднозначности юридической природы таких парных понятийных категорий, как «право» и «закон», «пробелы в праве» и «пробелы в законе», «аналогия права» и «аналогия закона»;

- во-вторых, вряд ли можно отдать центральное место «легизму» в юридическом позитивизме и в целом в системе правопонимания, если принять во внимание широко разделяемый научной общественностью интегративный подход к правопониманию, формируемый на основе различных типов, правоприменительной практики и содержащий в себе такие принципы права, как общие (основополагающие) принципы, принципы, содержащиеся в нормативных правовых договорах, и принципы, вырабатываемые в обычаях российского права[7].

Именно интегративный подход позволяет рассматривать право не в узкой формально-логической схеме, то есть не как устоявшуюся систему нормативных санкционированных государством правил поведения, а в широком социально-правовом контексте — в соотношении с соответствующими духовно-нравственными категориями[8].

Речь идет о понимании права не как совокупности нормативных правовых актов (нормативного правового материала), а с позиций и иных правовых феноменов: неписанное (обычное) право, правовые традиции, принципы, правосознание, которые, как верно замечает М. М. Рассолов, являются одной «из ключевых проблем правовой науки, раскрывающих правовую деятельность людей, групп, индивидов, истоки и механизмы их правомерного и противоправного поведения, определяющих пути и формы целенаправленного правового воспитания членов демократического общества, формирования правовой культуры»[9].

Отсюда следует вывод: проблема правопонимания как фундаментальная основа правового воспитания и просвещения не только подрастающего поколения, но и вполне взрослых категорий населения страны была и остается по-прежнему теоретически актуальной, и с практической точки зрения востребованной государством и обществом. Это объясняется объективной исторической преемственностью духовно-нравственных ценностей, выраженных, как писал А. С. Хомяков, в проявлении «самого характера воспитания, ибо воспитание, естественно даваемое поколением, предшествующим поколению предшествующему …, заключает и должно заключать в себе те начала, которыми живет и развивается историческое общество»[10].

Историко-правовое познание тенденций распространения не столько профессиональных юридических знаний, сколько духовно-нравственных основ их формирования позволяет не только определить их реальное состояние в соответствующем социально-правовом пространстве, но и наметить перспективы оптимизации организационно-методических форм правового воспитания и просвещения применительно к различным этапам жизнедеятельности человека, в ходе которой он прямо или косвенно испытывает на себе действие определенной совокупности научно обоснованных социальных и государственно-правовых мер, прямо и (или) косвенно способствующих формированию юридических знаний, где структурной доминантой должно выступать научное обоснование духовно-нравственных истоков.

Прав в этом отношении С. Ф. Мазурин, выдвигая бесспорный тезис о том, что общественные науки «должны способствовать развитию эффективной правовой системы государства, нравственному воспитанию человека, укреплению основ государственности и национального самосознания народов России»[11]. Но при этом автор упускает принципиальное положение о духовности как приоритетной доминанты в иерархичном построении системы «наука – образование».

Исходя из признания несомненной роли церкви в развитии культурных и этических ценностей современной России, о расширении и укреплении социально-правового партнерства государства и церкви свидетельствует включение по предложениям представителей религиозных организаций, духовных и религиозных образовательных учреждений в Номенклатуру специальностей научных работников научной специальности «Теология» и ее признание в качестве светской науки.

И действительно, согласно Паспорту научной специальности «Теология»[12] области ее исследования представлены историческими, методологическими, науковедческими и иными общенаучными и частнонаучными методами научного познания, в их числе: становление и историческое развитие теологии; методология теологии; сравнительно-теологические исследования; история, содержание и актуальная проблематика внутренних правовых норм конфессий, теоретическое объяснение хода исторического процесса; социальное учение о религиозной традиции и т. д.

Надо признать, что научная специальность «Теология» предполагает области, ориентированные на исследование духовно-нравственных истоков теории и практики проблем воспитания: нравственная теология и эстетика; религиозная педагогика и воспитание; теоретическое осмысление проблем личности и ее формирования; и т. д.

Возможно, именно поэтому идею светскости научной специальности «Теология» разделяют и представители научной общественности. Так, в аннотации к своей статье К. М. Антонов пишет: «…государственное признание научного статуса теологии не противоречит идее светскости, но соответствует необходимости реализации гражданских прав верующих и отвечает насущной потребности Церкви, государства и общества»[13].

Представляется, что появление научной специальности «Теология» имеет соответствующие духовно-нравственные истоки и является современной имплементацией исторического опыта Российской империи, где богословское научное направление развивалось в рамках общегосударственной православной религии в рамках многонационального и многоконфессионального устройства России.


Состояние государственно-правового обеспечения участия
церкви в организации духовно-нравственного правового
воспитания и просвещения

 

Оценивая состояние государственно-правового обеспечения участия церкви в духовно-нравственной организации правового воспитания и просвещения, следует признать несомненную значимость государственных и негосударственных образовательных учреждений высшего юридического образования, а также религиозных организаций в развитии духовно-нравственных ценностей современной России.

В то же время нельзя не обратить внимание на совокупность социальных и правовых (в том числе и конституционно-правовых) противоречий, образующих определенные препятствия в укреплении и расширении интеграционных связей общественно-государственных институтов и церковных традиций в организации правового воспитания и просвещения.

В конституционном законодательстве России на протяжении почти 75 лет (1918–1993 гг.) проводился принцип отделения церкви от государства, а школы — от церкви, что нашло закрепление в Конституции РСФСР 1918 г. (ст. 13)[14], Конституции РСФСР 1925 г. (ст. 5)[15], Конституции СССР 1936 г.
(ст. 124)[16], Конституции РСФСР 1937 г. (ст. 128)[17], Конституции СССР 1977 г. (ст. 52)[18], Конституции РСФСР 1978 г. (ст. 50)[19].

Конституция СССР 1924 г.[20] не содержала норм об отделении церкви от государства, а школы — от церкви. М. И. Одинцов объясняет это тем, что, возможно, ВЦИК применял разнообразные меры по контролированию деятельности религиозных организаций, что и составило «… для 1924–1927 гг. характерное примерное равновесие между этими организациями и степенью влияния на церковную политику»[21].

Конституция Российской Федерации 1993 г.[22] также не содержит норм прямого регулирования об отделении церкви от государства, а школы — от церкви и предусматривает конституционно-правовой запрет на «разжигание … религиозной розни» (ст. 13).

В этой связи можно поддержать вывод А. С. Смыкалина, сделанный им по результатам историко-правового и сравнительно-правового анализа процессов трансформации понятия «свобода совести» в советских конституциях 1918, 1924, 1936 и 1977 гг.: « … образование нового государства — Российская Федерация, принятие новой Конституции РФ 1993 г., уважающей права человека, в том числе верующих, стал поворотным моментом в этих взаимоотношениях»[23].

В то же время надо признать, что законодательство об образовании как в те годы, так и современное, явно не способствует созданию монолитного по своей духовно-нравственной природе и триединого (государство, право и церковь) подхода к решению сложнейших проблем организации правового воспитания и просвещения.

Достаточно сказать, что Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ (в ред. от 01.03.2020) «Об образовании в Российской Федерации»[24] (далее — Закон об образовании), среди 34 основных понятий, используемых этим законом, определяет образование как «единый целенаправленный процесс воспитания и обучения, … осуществляемый ... в целях духовно-нравственного ... развития человека» (ч. 1 ст. 2). При этом Закон об образовании ограничился лишь регламентацией возможности создания духовных образовательных организаций в соответствии с законодательством Российской Федерации о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях (ч. 2 ст. 22) и нормой о предоставлении обучающимся свободы совести как академического права (ч. 10 ст. 34), с учетом того, что свобода совести или религиозная свобода представляет собой одну из важнейших форм духовно-нравственных истоков самоопределения личности человека и гражданина.

Нет реальной поддержки в этом архиважном деле и со стороны федеральных органов исполнительной власти, если исходить из того, что Минобрнауки России, как ранее, так и ныне, неизменно понимает меры реализации государственной политики в области образования как получение посредством проведения мониторинга деятельности образовательных учреждений статистической информации, позволяющей принять решение о реорганизации вузов.

Вполне верен в этом отношении вывод Т. Н. Бабуриной о том, что модернизация образовательного процесса фактически была ориентирована не на меры «по улучшению качества образования, не на развитие вузов, а разрушить сложившиеся студенческие коллективы, уничтожить научные школы, которыми всегда отличалось в лучшую сторону отечественное образование»[25].

Не менее ущербны для формирования духовно-нравственных основ организации правового воспитания и просвещения имеют проблемы подготовки юристов, в частности, кадров для правоохранительных органов, юрисдикционная деятельность которых предполагает наличие должных профессиональных, но и в не меньшей мере гражданственных, моральных, духовно-нравственных и т. п. качеств[26].

В этой связи стоит полностью разделить позицию Д. В. Мазаева, согласно которой «законодательство об образовании на сегодняшний день по существу не регулирует отношения, связанные с участием работодателей и их представителей в образовательном процессе, например, в сфере юриспруденции»[27], а это, по справедливому выводу Ю. С. Артамоновой, свидетельствует о том, что данное направление развития законодательства об образовании должно быть закреплено законодательно[28].

Иными словами, складывающиеся в сфере образования общественные отношения, как справедливо отмечает В. В. Спасская, «должны получить максимально полную регламентацию в нормах отраслевого законодательства... Причем смежные с ними правоотношения, оставаясь в рамках общих предписаний своих отраслей права, подлежат регулированию нормами законодательства об образовании только в части особенностей их реализации в сфере образования»[29].

Представляется, что эти и иные процессы в организации правового воспитания и просвещения стали следствием не только происходивших в советское время политико-правовых процессов в образовательной сфере, имеющих исторически обусловленные духовно-нравственные истоки, но и сохраняющейся по сей день субъективной недооценки исторической значимости степени развития образовательной системы России.

Здесь вряд ли можно согласиться с противоречивыми выводами Ю. С. Артамоновой, которая, с одной стороны, констатирует наличие в России «достаточно развитой системы регулирования отношений в сфере образования», а с другой — полагает, что данная система «базируется на относительно богатом историческом опыте»[30]. Представляется, что суждение молодого ученого не совсем осмысленно с историко-правовых позиций, если принять во внимание фактические данные о многовековом историческом опыте становления и развития образовательной системы России.

 

 

 

Степень концентрации духовно-нравственных истоков
в организации правового воспитания и просвещения

 

Определить степень концентрации духовно-нравственных истоков в организации правового воспитания и просвещения возможно путем историко-правового изучения многовекового, причем во многом противоречивого опыта становления многообразных и самобытных организационно-правовых форм отечественной образовательной системы.

Российский опыт имеет значение не только для развития отечественной образовательной системы, но и ее влияния на мировое образовательное пространство путем вхождения России в мировое образовательное сообщество в качестве полноправного партнера, развития международной академической мобильности и обеспечения участия России в подготовке высококвалифицированных специалистов для зарубежных стран, разработки и осуществления международных целевых инновационных программ (проектов) и т. п.

Как верно отмечает А. В. Панибратцев, «в данном случае речь идет не просто о сотрудничестве при обмене знаниями…, а о развитии этих связей на государственном уровне, в итоге ведущих к интеграции основ национальных систем образования»[31], что имеет конструктивное значение для расширения духовно-нравственных истоков организации правового воспитания и просвещения с учетом международного опыта.

При этом нельзя в полной мере принимать как западные, так и восточные образовательные традиции, учитывая характерные для них крайности: европейской — религиозность, жесткая дисциплина, консерватизм и др. и азиатской — архаизм, доминанта личности учителя, ритуальность и др.

Отечественная образовательная система адаптационным образом восприняла все то рациональное, что было накоплено за предшествующие столетия, в частности, признание взаимосвязи образования с воспитанием духовно-нравственных качеств личности, закрепленной в ряде источников древнерусского права, согласно которым основополагающим принципом обучения наукам признавалась организация христианского воспитания, ориентированного на соблюдение правил поведения и «благолепных обычаев»[32].

О сердцевине духовно-нравственных истоков становления отечественной системы воспитания и правового просвещения свидетельствуют многие исторические факты. Так, церковное образование, распространяемое как среди бояр и князей, так и простых верующих людей, просуществовало на Московской земле до середины XVII в. и достигло своего расцвета в Киевской Руси, во времена которой князь Ярослав Мудрый (1019–1054) в Новгороде (1030), по преданию, создал академию, а в Киеве при Софийском соборе — публичную библиотеку, где обучались несколько сотен учащихся и «книгописцы», которые переводили книги с греческого языка на славянский, тем самым «засеял книжными словами сердца верующих людей».

Духовенство и в последующие века оставалось единственно грамотным сословием, продолжало свою просветительскую деятельность в школах при церквях. Но с созданием единого централизованного российского государства образовательная система постепенно стала приобретать организационно-правовые формы. Так, согласно постановлению Стоглавого Собора (1551) под руководством «учителей» и «мастеров» стали организовываться училища, где книгопечатание нравственно-религиозной литературы имело государственную значимость[33].

До середины XVII в. организация образовательной системы на Руси в виде «просвещения» понималась «в вере», и обучение велось на основе Ветхо- и Новозаветных книг почти в двухстах монастырях (Чудовский, Троице-Сергиевский, Киево-Печерский, Кирилло-Белозерский и др.). Это обучение не сводилось к распространению элементарной грамотности, а предусматривало «книжное учение», предполагавшее, наряду с богословием, изучение греческого языка, риторики, грамматики, диалектики, и было ориентировано на подготовку горожан, послушников и монахов к государственной и церковной службе, а в основанной в 1687 г. Славяно-греко-латинской академии преподавали «правосудие духовного и мирского»[34].

Таким образом, как пишет Н. Л. Сиверцева, в допетровскую эпоху на Руси «существовала образовательная социализация, выполнявшая важную культурную и личностно-творческую функцию, а ее прямая ориентация на Священное писание, … не исключала особенностей традиционного российского просвещения»[35].

Социальная потребность в государственном воспитании и правовом просвещении окончательно сформировалась в русском обществе лишь к концу царствования Елизаветы Петровны (1709–1761), когда необходимость признания богословского просвещения и научного знания, как указывал М. В. Ломоносов (1711–1765), в привилегии создаваемого им Петербургского университета, которая обязывала «духовенство не ругать наук в проповедях»[36].

Становление организационно-правовых основ юридического образования в России началось с Петровских реформ и получило наибольшее развитие в эпоху «просвещенного абсолютизма». В это время императором Александром I были утверждены «Предварительные правила народного просвещения» (23 января 1803 г.); юриспруденция получила статус самостоятельной отрасли высшего образования; в научно-педагогический оборот был введен термин «правоведение»; в Петербурге в 1835 г. «для образования благородного юношества на службу по судебной части» открыто Правовое училище[37].

Необходимо подчеркнуть, что процессы интеграционного реформирования государственной власти и церковной организации протекали в исторически обусловленных и, несомненно, в достаточно строго ограничивающих правовой статус церкви определенных рамках, которые, как отмечает А. М. Осавелюк, «не сводились только к нормам светского закона, они имели еще и религиозно-нравственное наполнение, а пределы осуществления верховной государственной власти в русском обществе мыслились прп. Иосифом Волоцким (1440–1515) не столько правовыми, сколько религиозно-нравственными»[38]. Но, к сожалению, с течением времени, как далее пишет автор, «приходится констатировать, что одной из особенностей светского права является его самоизоляция от нравственности и религии»[39].

Задача понимания и пролонгации исторического опыта познания духовно-нравственных истоков организации правового воспитания и просвещения не только не теряет, но, напротив, все больше актуализируется в условиях глобализации, последствиями которой, несомненно, является все большее распространение в России интеграционных процессов в соответствии с общеевропейскими и (или) общемировыми принципами организации образовательных систем.

Данные процессы, естественно, не могут не оказывать детерминирующего воздействия на теорию и практику организации правового воспитания и просвещения как одного из важнейших элементов отечественной образовательной системы и обусловливают объективную потребность в координированном принятии мер по равноправному участию в международной образовательной политике на основе, как верно полагает В. М. Данильченко, «регулирования их наднациональными институтами, постепенного перерастания национальными образовательными системами своих государственных рамок и зарождения тенденций к формированию единого образовательного пространства как наиболее эффективной формы реализации задач будущего»[40].

В то же время, по мнению В. М. Данильченко, «для национальных высших школ, и для российской в том числе, для сохранения своей культурно-исторической идентичности, участвуя в процессе интернационализации, так как она несет значительные черты глобализации, не стоит забывать об истории своего государства, о его национальных интересах …»[41]. И здесь уместно согласиться с Г. В. Осиповым, понимающего национальные интересы как «совокупность жизненно важных потребностей, удовлетворение которых обеспечивает существование и возможность развития каждого российского гражданина, российского общества и российского государства»[42].

Внесение поправок в законопроект «О внесении изменений в Конституцию Российской Федерации» в виде отдельной статьи третьей главы «Федеративное устройство» в части упоминания в Основном законе понятия «Бог» и дополнения словами: «Российская Федерация, объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога …», естественно, не меняет светский характер Российской Федерации и прямо свидетельствует, с одной стороны, о переосмыслении пагубных последствий отделения церкви от государства, а школы — от церкви, и, с другой — будет являться конституционно-правовой основой для консолидации усилий государства, общества и церкви в деле организации правового воспитания и просвещения.

В итоге можно сделать вывод, что познание духовно-нравственных истоков организации правового воспитания и просвещения и использование полученных теоретико-прикладных результатов в процессе укрепления образовательной системы в Российской Федерации представляет собой определенный вклад в цивилизационную историографию взаимоотношений государства, общества и церкви.

 

Литература

 

1. Антонов, К. М. Теология как научная специальность / К. М. Антонов // Вопросы философии. — 2012. — № 6. — С. 73–84.

2. Артамонова, Ю. С. Направления развития законодательства об образовании / Ю. С. Артамонова // Ежегодник российского образовательного законодательства. — 2018. — Т. 13. (№ 18). С. 238–248.

3. Бабурина, Т. Н. Вопрос об эффективности вузов как феномен современной Российской модернизации образовательного процесса / Т. Н. Бабурина // Европейское измерение – 2014: политика, экономика, культура, международные отношения : сборник научных трудов / Европейский институт JUSTO ; под общ. ред. С. Н. Бабурина и З. А. Станкевича. — М. : Книжный мир, 2014. — 543 с.

4. Баранов, П. П. Позитивистское правопонимание в юридической науке, практике и повседневной жизни современной России / П. П. Баранов // Российский журнал правовых исследований. — 2015. — Т. 2. — № 4 (5). — С. 7–14.

5. Буш, В. В. Памятники старинного русского воспитания. (К истории древнерусской письменности и культуры) / В. В. Буш. — Пг. : тип. Кюгельген, Глич и Ко, 1918. — 119 с.

6. Высшее образование в России: Очерк истории до 1917 года / [Савельев А. Я., Момот А. И., Хотеенков В. Ф. и др.] ; под ред. В. Г. Кинелева : НИИ высш. образования. — М : НИИ ВО, 1995. — 342 с.

7. Государство и церковь в XX веке: эволюция взаимоотношений, политический и социокультурный аспекты. Опыт России и Европы / отв. ред. А. И. Филимонова. — М. : ЛИБРОКОМ, 2011. — 464 с.

8. Графский, В. Г. Интегративная юриспруденция в условиях плюрализма подходов к изучению права / В. Г. Графский // Проблемы понимания права : сборник научных статей. — Саратов : Научная книга, 2007. — С. 8–18.

9. Данильченко, В. М. Глобализация и образование в XXI веке / В. М. Данильченко // Высшее образование сегодня. — 2004. — № 3. — С. 44–47.

10. Драгунова, Е. Ю. Интегративный подход к пониманию права в российской юридической науке / Е. Ю. Драгунова // Сборник статей III Международной конференции «Инновационное развитие науки и образования» (г. Пенза, 20 августа 2018 г.). — МЦНС «Наука и просвещение», 2018. — 212 с.

11. Ершов, В. В. Правосудие, правопонимание и правотворчество в условиях глобализации с позиции легизма и «широкого» понимания права / В. В. Ершов // Российское правосудие. — 2011. — № 12. — С. 9–11.

12. Зазаева, Н. Б. Соотношение права и нравственности в свете интегративного подхода / Н. Б. Зазаева // Научный Вестник Омской академии МВД России. — 2008. — № 2. — С. 21–25.

13. Залоило, М. В. Интегративное правопонимание / М. В. Залоило // Журнал российского права. — 2014. — № 4. — С. 143–147.

14. Карташов, В. Н. О многообразии подходов к праву и интегративному его определению / В. Н. Карташов // Юридические записки Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова. — 2003. — Вып. 7. — С. 3–14.

15. Кошелев, М. С. Интегративный подход к выявлению ценностного содержания права в русской философии права / М. С. Кошелев // Государственная власть и местное самоуправление. — М., 2013. — № 2. — С. 6–8.

16. Ломтев, С. П. Правовое воспитание кадров для органов внутренних дел / С. П. Ломтев // Совершенствование правового воспитания учащейся молодежи в свете решений XXVII съезда КПСС : материалы Всесоюзной научно-практической конференции (г. Одесса, 1987 г.). — М. : Наука, 1989. — С. 275–278.

17. Ломтев, С. П. Обучение и воспитание кадров органов внутренних дел в отраслевой системе управления / С. П. Ломтев // Проблемы воспитательной работы со слушателями в юридическом вузе МВД России: единство обучения и воспитания, состояние, формы реализации и пути совершенствования : материалы XVIII учебно-методического сбора профессорско-преподавательского и начальствующего состава Московской высшей школы милиции МВД РФ (г. Москва, 2–3 февраля 1993 г.) / [Редкол.: Г. Г. Криволапов (отв. ред.) и др.]. — М. : МВШМ, 1993. — 144 с.

18. Ломтев, С. П. Законность как критерий профессиональной и нравственной подготовки кадров для оперативных подразделений органов внутренних дел / С. П. Ломтев // Законность, оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс // Материалы Международной научно-практической конференции / Ред. кол. : О. М. Латышева, В. П. Сальникова и др. — Ч. I. — СПб., 1998. — 446 с.

19. Мазаев, Д. В. Участие работодателей в системе высшего юридического образования и в подготовке юристов / Д. В. Мазаев // Закон. — 2016. — № 11. — С. 59–61.

20. Мазурин, С. Ф. Некоторые аспекты нравственности в системе общественной науки и образовании / С. Ф. Мазурин // Государство, Церковь, право: конституционно-правовые и богословские проблемы : материалы VII Международной научной конференции, посвященной 500-летию со дня преставления Преподобного Иосифа Волоцкого (г. Москва, 28 апреля 2015 г.) / под ред. С. Н. Бабурина и А. М. Осавелюка. — М. : Книжный мир, Московский университет имени С. Ю. Витте, 2015. — 464 с.

21. Одинцов, М. И. Государство и церковь (История взаимоотношений, 1917–1938 гг.) / М. И. Одинцов // Культура и религия. — М., 1991. — № 11. — 63 с.

22. Осавелюк, А. М. Духовно-нравственное наследие преподобного Иосифа Волоцкого в развитии государственного строительства России / А. М. Осавелюк // Государство, Церковь, право: конституционно-правовые и богословские проблемы : материалы VII Международной научной конференции, посвященной 500-летию со дня преставления Преподобного Иосифа Волоцкого (г. Москва, 28 апреля 2015 г.) / под ред. С. Н. Бабурина и А. М. Осавелюка. — М. : Книжный мир, Московский университет имени С. Ю. Витте, 2015. — 464 с.

23. Осавелюк, А. М. Нравственные начала и светское право: соотношение и взаимодействие / А. М. Осавелюк // Государство, Церковь, право: конституционно-правовые и богословские проблемы : материалы VII Международной научной конференции, посвященной 500-летию со дня преставления Преподобного Иосифа Волоцкого (г. Москва, 28 апреля 2015 г.) / под ред. С. Н. Бабурина и А. М. Осавелюка. — М. : Книжный мир, Московский университет имени С. Ю. Витте, 2015. — 464 с.

24. Осипов, Г. В. Социология и общество: социологический анализ русской смуты / Г. В. Осипов ; Российская акад. наук, Ин-т социально-политических исслед., Ин-т перспективных исслед. — М. : Норма, 2007. — 846 с.

25. Панибратцев, А. В. Высшее образование России в условиях глобализации / А. В. Панибратцев // Европейское измерение – 2014: политика, экономика, культура, международные отношения : сборник научных трудов / Европейский институт JUSTO ; под общ. ред. С. Н. Бабурина и З. А. Станкевича. — М. : Книжный мир, 2014. — 543 с.

26. Пиголкин, А. С. Обнаружение и устранение пробелов / А. С. Пиголкин // Советское государство и право. —1970. — № 3.

27. Рассолов, М. М. Проблемы теории государства и права : учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности 030501 «Юриспруденция» / М. М. Рассолов. — М. : ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2007. — 431 с. 

28. Румянцева, В. С. Русская школа XVII в. / В. С. Румянцева // Вопросы истории. — 1978. — № 6. — С. 217–218.

29. Сиверцева, Н. Л. Становление государственной формы системы образования в России / Н. Л. Сиверцева // Социс. — 1996. — № 12. — С. 118–121.

30. Смыкалин, А. С. Историческая трансформация понятия «свобода совести» в советских конституциях 1918, 1924, 1936 и 1977 г. / А. С. Смыкалин // Государство, Церковь, право: конституционно-правовые и богословские проблемы : материалы VII Международной научной конференции, посвященной 500-летию со дня преставления Преподобного Иосифа Волоцкого (г. Москва, 28 апреля 2015 г.) / под ред. С. Н. Бабурина и А. М. Осавелюка. — М. : Книжный мир, Московский университет имени С. Ю. Витте, 2015. — 464 с.

31. Соболевский, А. И. Образованность Московской Руси XV–XVII вв. : Речь, читанная на годичном акте Императорского С.-Петерб. ун-та 8 февр. 1892 г. орд. проф. А. И. Соболевским. — СПб., 1892. — 23 с.

32. Спасская, В. В. Правовое регулирование образовательных отношений: теоретико-правовое исследование : автореф. дис. … д-ра юрид. наук : 12.00.01 / Спасская Вероника Всеволодовна. — М., 2007. — 57 с.

33. Сухомлинов, М. И. Материалы для истории просвещения России / М. И. Сухомлинов // Журнал Министерства народного просвещения. — 1865, октябрь.

34. Трудовая этика как проблема отечественной культуры: современные аспекты (материалы «круглого стола») // Вопросы философии. — 1992. — № 1. — С. 3–29.

35. Хомяков, А. С. (1804–1860). Всемирная задача России / А. С. Хомяков: сост. и ком. М. М. Панфилова ; отв. ред. О. А. Платонов. — Изд. 2-е. — М. : Институт русской цивилизации, Благословение, 2011. — 784 с.



[1] Государство и церковь в XX веке: эволюция взаимоотношений, политический и социокультурный аспекты. Опыт России и Европы / отв. ред. А. И. Филимонова. М. : ЛИБРОКОМ, 2011. 464 с.

[2] Трудовая этика как проблема отечественной культуры: современные аспекты (материалы «круглого стола») // Вопросы философии. 1992. № 1. С. 22.

[3] См.: Постановление ЦК КПСС от 13 янв. 1960 г. «О мерах по ликвидации нарушений духовенством советского законодательства по культам»; Постановление Совета Министров СССР от 16 марта 1961 г. «Об усилении контроля за исполнением законодательства о культах» и др.

[4] Пиголкин А. С. Обнаружение и устранение пробелов // Советское государство и право. 1970. № 3. С. 49.

[5] Ершов В. В. Правосудие, правопонимание и правотворчество в условиях глобализации с позиции легизма и «широкого» понимания права // Российское правосудие. 2011. № 12. С. 9–11 и др.

[6] Баранов П. П. Позитивистское правопонимание в юридической науке, практике и повседневной жизни современной России // Российский журнал правовых исследований. 2015. № 4 (5). С. 9.

[7] См., например: Карташов В. Н. О многообразии подходов к праву и интегративному его определению // Юридические записки Ярославского гос. ун-та им. П.Г. Демидова. 2003. Вып. 7. С. 3–14; Графский В. Г. Интегративная юриспруденция в условиях плюрализма подходов к изучению права // Проблемы понимания права : сборник научных статей. Саратов : Научная книга, 2007. С. 8–18; Кошелев М. С. Интегративный подход к выявлению ценностного содержания права в русской философии права // Государственная власть и местное самоуправление. М., 2013. № 2. С. 6–8; Залоило М. В. Интегративное правопонимание // Журнал российского права. 2014. № 4. С. 143–147; Драгунова Е. Ю. Интегративный подход к пониманию права в российской юридической науке // Сборник статей III Международной конференции «Инновационное развитие науки и образования» (г. Пенза, 20 августа 2018 г.). МЦНС «Наука и просвещение», 2018. С. 122–126 и др.

[8] См.: Зазаева Н. Б. Соотношение права и нравственности в свете интегративного подхода // Научный Вестник Омской академии МВД России. 2008. № 2. С. 21–25.

[9] Рассолов М. М. Проблемы теории государства и права. М., 2007. С. 336.

[10] Хомяков А. С. (1804–1860). Всемирная задача России / сост. и ком. М. М. Панфилова ; отв. ред. О. А. Платонов. Изд. 2-е. М. : Институт русской цивилизации, Благословение, 2011. С. 274.

[11] Мазурин С. Ф. Некоторые аспекты нравственности в системе общественной науки и образовании // Государство, Церковь, право: конституционно-правовые и богословские проблемы : материалы VII Международной научной конференции, посвященной 500-летию со дня преставления Преподобного Иосифа Волоцкого (г. Москва, 28 апреля 2015 г.) / под ред. С. Н. Бабурина и А. М. Осавелюка. М. : Книжный мир, Московский университет имени С. Ю. Витте, 2015. С. 169.

[12] Паспорт научной специальности «Теология» (шифр специальности 26.00.01) : одобрен Президиумом ВАК при Минобрнауки России (протокол Президиума ВАК от 25.09.2015 № 24, рекомендация № 24/555). Режим доступа: www.vak.minobrnauki.gov.ru.

[13] Антонов К. М. Теология как научная специальность // Вопросы философии. 2012. № 6. С. 73.

[14] Конституция (Основной закон) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики : принята V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 г. // СУ РСФСР. 1918. № 51, ст. 582. Прекратила действие в связи с принятием Конституции РСФСР от 11 мая 1925 г.

[15] Постановление XII Всероссийского Съезда Советов от 11 мая 1925 г. «Об утверждении текста Конституции (Основного Закона) РСФСР» (вместе с Конституцией (Основным Законом) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики) // СУ РСФСР. 1925. № 30, ст. 218.

[16] Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик : утв. постановлением Чрезвычайного VIII съезда Советов СССР от 05 дек. 1936 г. // Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 1936. № 283.

[17] Постановление Чрезвычайного XVII Всероссийского съезда Советов от 21 янв. 1937 г. «Об утверждении Конституции (Основного Закона) Российской Советской Федеративной

Социалистической Республики» (вместе с Конституцией) // СУ РСФСР. 1937. № 2, ст. 11.

[18] Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик : принята ВС СССР 07 окт. 1977 г. // Ведомости ВС СССР. 1977. № 41, ст. 617.

[19] Конституция (Основной Закон) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики : принята ВС РСФСР 12 апр. 1978 г. // Ведомости ВС РСФСР. 1978. № 15, ст. 407.

[20] Постановление II Съезда Советов СССР от 31 янв. 1924 г. «Об утверждении Основного Закона (Конституции) Союза Советских Социалистических Республик // Вестник ЦИК, СНК и СТО СССР. 1924. № 2, ст. 24.

[21] Одинцов М. И. Государство и церковь (История взаимоотношений, 1917–1938 гг.) // Культура и религия. М., 1991. № 11. С. 29.

[22] Конституция Российской Федерации : принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г. (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30 дек. 2008 г. № 6-ФКЗ, от 30 дек. 2008 г. № 7-ФКЗ, от 05 фев. 2014 г. № 2-ФКЗ, от 21 июля 2014 г. № 11-ФКЗ) // Рос. газ. 1993. 25 дек.; Официальный интернет-портал правовой информации (ГСПИ) http://www.pravo.gov.ru, 01.08.2014.

[23] Смыкалин А. С. Историческая трансформация понятия «свобода совести» в советских конституциях 1918, 1924, 1936 и 1977 г. // Государство, Церковь, право: конституционно-правовые и богословские проблемы… С. 152.

[24] Собр. законодательства Рос. Федерации. 2012. № 53 (ч. 1), ст. 7598; 2019. № 52, ст. 7833.

[25] Бабурина Т. Н. Вопрос об эффективности вузов как феномен современной Российской модернизации образовательного процесса // Европейское измерение – 2014: политика, экономика, культура, международные отношения : сборник научных трудов / Европейский институт JUSTO ; под общ. ред. С. Н. Бабурина и З. А. Станкевича. М. : Книжный мир, 2014. C. 395.

[26] Подробнее см.: Ломтев С. П. Правовое воспитание кадров для органов внутренних дел // Совершенствование правового воспитания учащейся молодежи в свете решений XXVII съезда КПСС : материалы Всесоюзной научно-практической конференции (г. Одесса, 1987 г.). М. : Наука, 1989. С. 275–278; Он же. Обучение и воспитание кадров органов внутренних дел в отраслевой системе управления // Проблемы воспитательной работы со слушателями в юридическом вузе МВД России: единство обучения и воспитания, состояние, формы реализации и пути совершенствования : материалы XVIII учеб.-метод. сбора профес.-препод. И начальствующего состава Моск. высш. шк. Милиции МВД РФ (г. Москва, 2–3 февраля 1993 г.). 144 с.; Он же. Законность как критерий профессиональной и нравственной подготовки кадров для оперативных подразделений органов внутренних дел. Законность, оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс // Материалы Международной научно-практической конференции / ред. кол. : О. М. Латышева, В. П. Сальникова и др. Ч. I. СПб., 1998. 446 с.

[27] Цит. по: Мазаев Д. В. Участие работодателей в системе высшего юридического образования и в подготовке юристов // Закон. 2016 № 11.С. 59–61.

[28] Артамонова Ю. С. Направления развития законодательства об образовании // Ежегодник российского образовательного законодательства. 2018. Т. 13. (№ 18). С. 247.

[29] Спасская В. В. Правовое регулирование образовательных отношений: теоретико-правовое исследование : автореф. дис. … д-ра юрид.наук : 12.00.01. М., 2007. С. 20.

[30] Артамонова Ю. С. Указ. соч. С. 247.

[31] Панибратцев А. В. Высшее образование России в условиях глобализации // Европейское измерение – 2014… // Сборник научных трудов… C. 355.

[32] Буш В. В. Памятники старинного русского воспитания. (К истории древнерусской письменности и культуры). Пг. : тип. Кюгельген, Глич и Ко, 1918. С. 14.

[33] Подробнее см.: Соболевский А. И. Образованность Московской Руси XV–XVII вв. : Речь, читанная на годичном акте Императорского С.-Петерб. ун-та 8 февр. 1892 г. орд. проф. А. И. Соболевским. СПб., 1892. С. 14.

[34] Румянцева В. С. Русская школа XVII в. // Вопросы истории. 1978. № 6. С. 217–218.

[35] Сиверцева Н. Л. Становление государственной формы системы образования в России // Социс. 1996. № 12. С. 118–119.

[36] Сухомлинов М. И. Материалы для истории просвещения России // Журнал Министерства народного просвещения. 1865, Октябрь. С. 42.

[37] Высшее образование в России: Очерк истории до 1917 года / [Савельев А. Я., Мо-мот А. И., Хотеенков В. Ф. и др.] ; под ред. В. Г. Кинелева ; НИИ высш. образования. М : НИИ ВО, 1995. С. 194.

[38] Осавелюк А. М. Духовно-нравственное наследие преподобного Иосифа Волоцкого в развитии государственного строительства России // Государство, Церковь, право: конституционно-правовые и богословские проблемы … С. 50.

[39] Осавелюк А. М. Нравственные начала и светское право: соотношение и взаимодействие // Государство, Церковь, право: конституционно-правовые и богословские проблемы … С. 397.

[40] Данильченко В. М. Глобализация и образование в XXI веке // Высшее образование сегодня. 2004. № 3. С. 42.

[41] Данильченко В. М. Указ. соч. С. 46.

[42] Осипов Г. В. Социология и общество: социологический анализ русской смуты. М., 2007. С. 85.


Возврат к списку