ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРАВО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ОБ ОБРАЗОВАНИИ Информационный портал
 

Онлайн-курсы в высшем юридическом образовании

ЕЖЕГОДНИК РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ТОМ 14 (№ 19), 2019

АВТОРЫ: Шевелева Н. А., Васильев И. А.

АННОТАЦИЯ

Отвлеченное на первый взгляд содержание понятия «цифровизация образования» имеет свое реальное проявление в ряде мероприятий федеральных национальных проектов «Цифровая экономика» и «Образование». Примером конкретизации могут послужить количественные требования — индикаторы результативности, относящиеся к онлайн-курсам. В то же время традиционная система высшего образования, в том числе и юридического образования, демонстрирует известную инертность к нововведениям.

Статья посвящена анализу состояния «рынка» онлайн-курсов с учетом деятельности образовательных платформ и региональных центров компетенций в сфере онлайн-обучения. В результате проведенного исследования сделано несколько выводов, в том числе о том, что правовое регулирование использования онлайн-курсов в реализации образовательных программ сосредоточено в актах локального регулирования, а это заведомо предполагает существование различных требований, которые препятствуют развитию электронного обучения и академической мобильности студентов.


КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА

Онлайн-курсы; онлайн-обучение; электронное обучение; национальные проекты; образовательные платформы; правовое регулирование онлайн-курсов; локальное регулирование онлайн-курсов; онлайн-курсы в образовательных программах; отношение студентов к онлайн-курсам; зачет результатов освоения онлайн-курсов.


Шевелева Наталья Александровна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой административного и финансового права Санкт-Петербургского государственного университета

Тел.: + 7 (812) 363-60-90, e-mail: n.sheveleva@spbu.ru

 

Васильев Илья Александрович, кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права Санкт-Петербургского государственного университета

Тел.: +7 (812) 363-60-92, е-mail: i.vasilev@spbu.ru

 

Sheveleva N. A., Vasilyev I. A. Online courses in Higher Legal Education

 

Natalia A. Sheveleva, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Administrative and Financial Law of St. Petersburg State University,

Теl.: + 7 (812) 363-60-90, e-mail: n.sheveleva@spbu.ru

 

Ilya A. Vasilyev, PhD in Law, Associate Professor of the Department of History and Theory of Law of St. Petersburg State University.

Tel.: +7 (812) 363-60-92, e-mail: i.vasilev@spbu.ru

 

Abstract. Аbstract at first glance, the content of the concept of «digitalization of education» has its real manifestation in several events of federal projects of national projects «Digital Economy» and «Education». An example of concretization is quantitative requirements — performance indicators related to online-courses. At the same time, the traditional system of higher education and legal education, in particular, demonstrates certain inertia towards innovation. The article is devoted to the analysis of the «market» state of online courses, taking into account the activities of educational platforms and regional centers of competencies in the field of online learning. As a result of the study, several conclusions were made, including that the legal regulation of the use of online-courses in the implementation of educational programs is concentrated in acts of local regulation — this implies the existence of various requirements that do not contribute to the development of e-learning and academic mobility of students.

 

Keywords: online-courses; online-education; e-learning; national projects; educational platforms; legal regulation of online-courses; local regulation of online-courses; online-courses in educational programs; students' attitudes towards online courses; offsetting the results of mastering online-courses.


Два года назад мы уже обращались к теме онлайн-курсов в сфере юридического образования[1], однако время вносит свои коррективы: появились национальные проекты[2], в составе которых предусмотрены мероприятия по цифровизации образования; есть отдельный федеральный проект «Кадры для цифровой экономики»[3]. В связи с интенсивным развитием цифровых технологий, появлением довольно большого числа массовых открытых онлайн-курсов (далее — МООК, электронный курс) (англ.: massive open online courses — МООС) по правовой тематике возникла потребность в проведении дополнительного анализа и оценки роли онлайн-курсов, их правовой регламентации в условиях 2020 г.

В то же время можно констатировать, что законодательное регулирование не изменилось. Единственным источником, создающим правовую основу для существования онлайн-курсов, по-прежнему являются положения ст. 16 Федерального закона от 27 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»[4] (далее — Закон об образовании), отсылающие к новым образовательным технологиям. Не претерпел изменений и приказ Минобрнауки России от 23 августа 2017 г. № 816 «Об утверждении Порядка применения организациями, осуществляющими образовательную деятельность, электронного обучения, дистанционных образовательных технологий при реализации образовательных программ»[5] (далее — Приказ Минобрнауки № 816/2017). Такая «стабильность» правового регулирования никак не согласуется с задачами национальных проектов в части цифровизации образования и ожиданиями обучающихся, их родителей и широкого круга общественных институтов, заинтересованных в развитии качественного высшего образования.

В национальном проекте «Образование» прямо говорится о разработке и внедрении онлайн-курсов (федеральные проекты «Цифровая образовательная среда»[6], «Молодые профессионалы»[7]). Согласно индикаторам федерального проекта «Молодые профессионалы» к 2024 г. не менее 15 % научно-педагогических работников университетов, входящих в топ-500 глобальных институциональных рейтингов, должны участвовать в реализации образовательных программ других организаций, осуществляющих образовательную деятельность по образовательным программам высшего образования, в том числе посредством онлайн-курсов. Это должно обеспечить повышение качества преподавания и подготовку кадров как для базовых отраслей экономики и социальной сферы, так и для высокотехнологичных отраслей. К концу 2019 г. должен быть обеспечен свободный доступ (бесплатный для пользователей) по принципу «одного окна» для всех категорий граждан, обучающихся по образовательным программам высшего образования и дополнительным профессиональным программам, к онлайн-курсам, реализуемым различными организациями, осуществляющими образовательную деятельность, и образовательным платформам (федеральный проект «Цифровая образовательная среда»). К 2024 году 20 % обучающихся должны осваивать отдельные курсы, дисциплины (модули), в том числе в формате онлайн-курсов, с использованием ресурсов иных организаций, осуществляющих образовательную деятельность, в том числе университетов, обеспечивающих соответствие качества подготовки обучающихся мировому уровню.

Использование онлайн-курсов предполагается в гораздо более широком диапазоне, нежели только образование. Планируется внедрение целевой модели цифровой образовательной среды, которая позволит:

- создать во всех образовательных организациях профили «цифровых компетенций» для обучающихся, педагогов и административно-управлен­ческого персонала;

- конструировать и реализовывать индивидуальные учебные планы (программы), в том числе с правом зачета результатов прохождения онлайн-курсов при прохождении аттестационных мероприятий;

- автоматизировать рутинные административные, управленческие и обеспечивающие процессы;

- проводить процедуры оценки качества образования.

Онлайн-курсы должны найти свою нишу в управленческой деятельности, подборе кадров и других сферах.

Мониторинг действующих образовательных платформ «Открытое образование»[8] и «Курсера» (Coursera)[9]), предоставляющих сервисы в форме МООК, показывает наличие 60 юридических (либо тесно связанных с юриспруденцией) онлайн-курсов. На платформе «Открытое образование», созданной несколькими российскими университетами при поддержке Минобрнауки России, представлены электронные курсы по следующим дисциплинам:

- «Теория государства и права»,

- «Налоговое право»,

- «Правовое регулирование налога на прибыль в Российской Федерации»,

- «Юридическая поддержка стартапов»,

- «Основные направления развития охраны труда в современном мире»,

- «Правовое регулирование отношений в Интернете. Российская перспектива»,

- «Всемирная юридическая история. Часть 1»,

- «Всемирная юридическая история. Часть 2»,

- «Трудовое право России»,

- «Контрактная система в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных».

Онлайн-курсы подготовлены преподавателями Санкт-Петербургского го-сударственного университета, МГУ им. М. В. Ломоносова, НИУ «Высшая школы экономики» и Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого совместно с преподавателями Северо-Западного института управления – филиала РАНХиГС при поддержке Северо-Западного регионального центра компетенций в области онлайн-обучения, а также преподавателями Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого совместно с преподавателями Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого при поддержке Северо-Западного регионального центра компетенций в области онлайн-обучения.

Юридические онлайн-курсы, точнее говоря, онлайн-курсы, которые могут быть использованы в юридическом образовании, составляют менее 5 % от общего числа курсов (10 от 493). Наблюдение за процессом появления электронных курсов правового содержания за последние 5 лет показывает очевидное отсутствие активности как со стороны университетов, так и со стороны преподавателей. Такое отношение юридического сообщества к электронному обучению в целом можно назвать сдержанно-скептическим. Скажем так — это осторожная оценка.

Платформа «Курсера» предлагает следующие МООК: «Введение в американское законодательство», «А Law Student's Toolkit», «Введение в международное уголовное право», «Задачи государственной политики в XXI веке», «Собственность и обязательство: введение в юриспруденцию и экономику», «Переосмысление международного налогового права», «Правовое обеспечение бизнеса в России», «Российское предпринимательское право», «Уголовное право», «Юридическое оформление инвестиционных идей», «Международные финансы», «Интернет-гиганты: юридическая и экономическая подоплека медийных платформ», «Конституционная борьба в мусульманском мире», «Ценные бумаги: правовое регулирование»; специализация «Право интеллектуальной собственности»: курс 1 «Introduction to Intellectual Property, курс 2 «Copyright law», курс 3 «Trademark Law», курс 4 «Patent law, Introduction aux droits de l’homme», «Introduction to English Common Law»; специализация «Regulatory Compliance»: курс 1 «What is Compliance?» курс 2 «Effective Compliance Programs», курс 3 «Privacy Law and Data Protection», курс 4 «What is Corruption: Anti-Corruption and Compliance»; «International Humanitarian Law in Theory and Practice», «Human Rights for Open Societies», «Rédaction de contrats», «International Law in Action»: A Guide to the International Courts and Tribunals in The Hague», «International Law In Action: Investigating and Prosecuting International Crimes», «EU policy and implementation: making Europe work!»; «Hot Topics in Criminal Justice», «Making Successful Decisions through the Strategy, Law & Ethics Model»; специализация «Healthcare Law. American Contract Law II»: «Chemerinsky on Constitutional Law – The Structure of Government», «European Business Law: Competing in Europe»; 刑法学总论, «U.S. Health Law Fundamentals», «Constitutional Reforms in Russia», «Droit International de l'Eau Douce», «La science forensique au tribunal: témoin digne de foi ?», «Legal aspects of conducting business in Russia», «Children's Human Rights – An Interdisciplinary Introduction», «European Business Law: Understanding the Fundamentals».

В разработке онлайн-курсов участвовали американские вузы: Пенсильванский университет (The University of Pennsylvania), Йельский университет (Yale Law School), Западный резервный университет (Кейза Case Western Reserve University), Виргинский университет (The University of Virginia), Уэслианский университет (Wesleyan University), Чикагский университет (the University of Chicago), Мичиганский университет (University of Michigan), Калифорнийский университет в Ирвайне, Университет Вандербильта (Vanderbilt University.

Представлена также «продукция» и европейских вузов, в частности: Университета Женевы (the University of Geneva (UNIGE), Лейденского университета (Leiden University), Копенгагенского университета (The University of Copenhagen), Лундского университета (Lund University), Лондонского университета (The University of London), Утрехтского университета (Utrecht University), Лозаннского университета.

Российское высшее образование представлено Санкт-Петербургским государственным университетом (СПбГУ), НИУ «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ), Московским государственным институтом международных отношений (Университетом) МИД России (МГИМО). Пекинским университетом представлен один онлайн-курс («Уголовное право КНР»). Наиболее активны в производстве онлайн-продукции Пенсильванский и Лейденский университеты. Среди российских вузов большим количеством курсов выделяется НИУ ВШЭ. В целом платформа «Курсера» предлагает онлайн-курсы и в большем количестве, и по более разнообразной тематике.

Российские высшие учебные заведения, представленные на образовательных платформах, несомненно, имеют конкурентное преимущество на рынке онлайн-курсов, несмотря на то, что аудитория специализированных образовательных платформ максимально широка, а конкуренция только нарастает. Технологическая доступность электронных курсов, предлагаемых образовательными платформами студентам любого вуза, в любой точке России, объективно погружает университеты в новые рыночные условия существования в цифровой среде — для российских университетов малознакомые и, как правило, отторгаемые по идейным соображениям.

Обращает на себя внимание и отсутствие законодательного и подзаконного регулирования для освоения основных образовательных программ, полностью состоящих из онлайн-курсов. Перечень образовательных программ высшего образования, освоение которых не допускается только в форме электронного обучения, до настоящего момента не представлен, что позволяет
каждому ответить самостоятельно на вопрос о причинах такого «квалифицированного молчания».

Как нам представляется, подобным образом на нормативном уровне позиционируется роль образовательных организаций, самостоятельно определяющих тематики образовательных программ, реализуемых в той или иной степени в формате электронного обучения. Тематическая направленность обращающихся на рынке онлайн-курсов разнообразна, но совершенно очевидно, что собрать из них образовательную программу, «скроенную» по российским образовательным стандартам, невозможно, ни для уровня бакалавриата, ни для магистратуры. Поэтому на данный момент использование онлайн-курсов перспективно в формате дополнительных дисциплин, которые в структуре образовательных стандартов относятся к элективным дисциплинам. Вместе с тем отметим, что это достаточно неплохой ресурс для российских университетов, получающих возможность обогатить образовательную программу курсами, в том числе на английском языке, по актуальным проблемам современности, подготовленными ведущими учеными из университетов с хорошей репутацией.

С точки зрения правового регулирования, правового режима электронных курсов в образовательных отношениях возникает проблема признания (непризнания) права выбора и включения в образовательную программу онлайн-курсов самой образовательной программой и (или) студентом.

Принадлежит ли решение вопроса об использовании онлайн-курсов только университету или студент также является полноправным субъектом отношений? В актах Минобрнауки России нет ответа на данный вопрос, следовательно, он может быть решен в локальных актах образовательной организации, в которых необходимо тщательно проработать правовые процедуры отбора курсов, формы аттестации, обеспечения прав обучающихся на ликвидацию задолженности и др.

Вернемся еще раз к Приказу Минобрнауки № 816/2017, в п. 4 которого предусмотрена обязанность организации по доведению до участников образовательных отношений информации о реализации образовательных программ или их частей с применением электронного обучения, дистанционных образовательных технологий, обеспечивающей возможность их правильного выбора. Из приведенного можно сделать вывод, что исключительно университет принимает решение об использовании онлайн-курсов в учебном процессе, роль студентов здесь вторична — они выбирают из предложенного им.

В то же время необходимо учитывать положения ст. 34 Закона об образовании, предусматривающие не только право обучающихся на участие в формировании содержания своего профессионального образования при условии соблюдения федеральных государственных образовательных стандартов среднего профессионального и высшего образования, образовательных стандартов в порядке, установленном локальными нормативными актами, но и право на освоение наряду с учебными предметами, курсами, дисциплинами (модулями) по осваиваемой образовательной программе любых других учебных предметов, курсов, дисциплин (модулей), преподаваемых в организации, осуществляющей образовательную деятельность, в установленном ею порядке, а также преподаваемых в других организациях, осуществляющих образовательную деятельность, учебных предметов, курсов, дисциплин (модулей) и право на одновременное освоение нескольких основных профессиональных образовательных программ. Реализация названных прав студентов, в том числе в случаях обращения к онлайн-курсам, опирается на локальное регулирование, которое в этом аспекте становится для университета обязательным.

В целом, локальное регулирование образовательной организации может создать нормативную основу для использования онлайн-курсов в качестве одного из компонентов (но не единственного) содержания образовательных программ высшего образования — элективных дисциплин. Такой подход основывается на преимуществе образовательных организаций, обладающих правом на собственные образовательные стандарты, — гибкость усмотрения при повышении требований федеральных государственных стандартов.

Вместе с тем включение онлайн-курсов в образовательную программу опирается на подтверждение юридического факта освоения определенным сертификатом. Большинство курсов на образовательных платформах предоставляют такое подтверждение на возмездной основе, и если образовательная организация установит требование о наличии сертификата по установленному платформой образцу, не будет ли это означать принуждения своих обучающихся к оплате услуги, оказываемой сторонней организацией, то есть де-юре — навязанной услуги? Ответить на этот вопрос сейчас достаточно сложно, поскольку в силу последних Методических рекомендаций Минобрнауки России от 18 марта 2020 г. «Экспертные разъяснения по вопросам, возникающим в связи с использованием онлайн-курсов в целях предупреждения распространения коронавирусной инфекции»[10] (далее — последние Методические рекомендации Минобрнауки России), как минимум на период неблагоприятной эпидемиологической обстановки, образовательные организации должны перейти от процедуры зачета результатов освоения онлайн-курса к использованию такого курса в качестве источника информации в рамках оказания организацией образовательной услуги: преподаватель, чей курс реализуется с использованием онлайн-курса другой организации, проводит текущий контроль и промежуточную аттестацию; осуществляет организационную, учебно-методическую поддержку студента; выполняет другие виды деятельности по усмотрению своей образовательной организации (п. 1.14). По преодолении пандемии, вопрос о правомерности включения в образовательные программы онлайн-курсов, предполагающих получение сертификата об освоении на возмездной основе, снова приобретет актуальность.

Сравнение форм и структуры онлайн-курсов, представленных на образовательных платформах «Открытое образование» и «Курсера», показывает наличие общих свойств и характеристик. Во-первых, все онлайн-курсы платформы «Открытое образование» предоставляются обучающимся на бесплатной основе, предполагают итоговую аттестацию с выдачей сертификата. Сертификат выдается с взиманием платы по фиксированной цене — 1800 руб. (февраль 2020 г.). Аналогичная картина наблюдается и на платформе «Курсера», где цена сертификата составляет 1799 руб. (февраль 2020 г.).

Во-вторых, онлайн-курсы на обеих образовательных платформах, несмотря на их юридическое содержание, предназначены для широкой аудитории, и наличия предшествующего юридического образования или юридических знаний не требуется, но в некоторых случаях приветствуется. Исключением является курс «Трудовое право» (НИУ ВШЭ), предполагающий наличие конкретных знаний по соответствующим вопросам. Знание языка (русский, английский) презюмируется, в некоторых случаях уточняется требование к конкретному уровню владения языком. Ориентация онлайн-курсов на широкую аудиторию (студентов-юристов, практикующих юристов, лиц без юридического образования) образует перспективу включения таких курсов в индивидуальные программы непрерывного обучения, программы корпоративного обучения сотрудников, использования их в целях правового просвещения школьников и взрослого населения. Такого рода ресурс может быть весьма полезен в реализации федерального проекта «Кадры для цифровой экономики», а также национальных проектов «Образование» и «Цифровая экономика».

В третьих, во всех случаях юридические отношения возникают в двух направлениях: университет – платформа и платформа – слушатель. В отношениях первого направления решается вопрос авторского права (лицензионный договор об использовании результатов интеллектуальной деятельности), во втором направлении отношения оформляются договором оказания услуг (безвозмездный и возмездный в части выдачи сертификата). Таким образом, используются нормы гражданского законодательства, в том числе российского гражданского права, не отражающего в настоящий момент каких-либо особенностей такого объекта, как онлайн-курсы.

Возникает правомерный вопрос — является ли онлайн-курс образовательной услугой? Отрицательный ответ на этот вопрос можно найти в последних Методических рекомендациях Минобрнауки России, согласно которым во время прослушивания студентом онлайн-курса образовательная организация продолжает оставаться исполнителем образовательных услуг по отношению к студенту, так как сам по себе открытый онлайн-курс предоставляет студенту возможность получить информацию по предмету, но его просмотр не является образовательной услугой (п. 1.14). Но если онлайн-курс не является образовательной услугой, в таком случае, какова его природа? Действующее гражданское законодательство относит «возможность получить информацию» к категории информационных услуг, что определяет судьбу онлайн-курса в таком качестве. Следовательно, на него распространяется соответствующее регулирование.

Безусловно, между преподавателем – автором онлайн-курса и университетом возникают юридические отношения, но они относятся к применяемой национальной модели авторских прав. В России эти отношения охватываются понятием «служебное задание» (ст.ст. 1295, 1320 ГК РФ[11]). Между обучающимся и университетом могут возникнуть отношения в связи с включением такого курса в образовательную программу, в этом случае применяться должны нормы образовательного права — нормы локального акта вуза. В частности, в Санкт-Петербургском государственном университете вопросы, связанные с процессом освоения студентами онлайн-курсов, включенных в образовательные программы и являющихся обязательными, регламентированы в рабочих программах[12].

Вместе с тем электронные курсы на образовательных платформах «Открытое образование» и «Курсера» различаются требованиями, предъявляемыми к продолжительности курса, количеству модулей, расписанию занятий и др. Однако эти различия, на наш взгляд, не принципиальны и не препятствуют включению таких электронных курсов в учебный процесс, что опять же является позитивным обстоятельством, расширяющим возможности российского юридического образования за счет включения онлайн-курсов, созданных в зарубежных университетах, научный и образовательный потенциал которых может оказаться весьма полезным для отечественного потребителя образовательных услуг.

Сами онлайн-курсы различаются с точки зрения чисто образовательных технологий. Например, есть курсы, содержащие задания, выполнение которых поставлено в жесткие временные рамки (строгий дедлайн); есть курсы, опирающиеся на мягкий дедлайн; в третьем случае вообще нет ограничений по внутреннему таймингу. Эти особенности электронного курса определяются его автором, однако для слушателя они будут обязательны, в том числе в части юридических последствий, например, в виде возникшей задолженности.

Условия предоставления обучающимся онлайн-курсов на платформах различны при общем бесплатном доступе. На платформе «Курсера» безвозмездные услуги включают в себя предоставление доступа к материалам с использованием веб-сайта или приложений. Программное обеспечение, представляющее собой приложение и разработанный интерфейс с функционалом сайта, принадлежит на исключительном праве Coursera Inc., которая
предоставляет использование по «ограниченной, персональной, неисключительной, непередаваемой и отзывной лицензии на использование услуг»[13]. Возмездная услуга связана с предоставлением Coursera Inc. сертификата, подтверждающего успешное прохождение осваиваемого курса пользователем. Оказываемые услуги платформой также сопровождаются обеспечением технического доступа к контенту, обслуживанием, администрированием, регистрацией учетной записи персональных данных пользователя и др. Платформа «Курсера» оставляет за собой право отменить, прервать, перенести или изменить какие-либо предложения контента, а также изменить значение балла или вес любого задания, викторины или другой оценки.

На пользователя платформы «Курсера» возлагаются определенные обязанности: обеспечение достоверности данных, предоставление точной и полной информации, ее обновление; не передавать третьим лицам доступ или доступ к информации для учетной записи; ответственность за пользовательский контент; не нарушать права других на результаты интеллектуальной деятельности и свободу информации; запрещается делиться паролем (предоставлять доступ к учетной записи), вмешиваться в работу другой учетной записи; не нарушать меры аутентификации и безопасности платформы; не допускается использовать сервисы «Курсеры» не по назначению, а для коммерческих целей и др. Пользователи наделяются и некоторыми правами, в том числе создавать, получать доступ и (или) использовать только одну учетную запись пользователя. Они имеют право на гибкие сроки сдачи в соответствии с графиком слушателя, на обучение в удобном темпе (можно устанавливать уведомления (задачи) для своевременного прохождения курса), сохранение прав на пользовательский контент как на интеллектуальную собственность и др. Сама платформа «Курсера» оставляет за собой право на использование пользовательского контента, удаление или редактирование неприемлемого контента или действия, приостановление, отключение или прекращение доступа пользователя к сервису или его частям. К обязанностям платформы относятся: предоставление доступа к материалам; соблюдение прав пользователей на интеллектуальную собственность, конфиденциальность и других прав.

Национальная платформа «Открытое образование», функционирующая как союз нескольких университетов, в качестве целей своей деятельности обозначает публикацию разработанных членами Ассоциации онлайн-курсов; содействие внедрению международных стандартов; установление собственных требований к качеству онлайн-курсов и взаимодействие с вузами, реализующими образовательные программы, которые частично осваиваются с использованием онлайн-курсов платформы. Важной особенностью национальной платформы является разработка собственных требований к онлайн-курсам, опирающихся на требования федеральных государственных стандартов. Поэтому не вызывает сомнений тот факт, что размещаемые на платформе образовательные продукты совместимы с системой образования России. Это «готовый к употреблению» любым российским университетом продукт. На сайте национальной платформы отдельно подчеркивается, что каждый курс прошел экспертизу внутри вуза, а также со стороны Ассоциации на соответствие совместным Требованиям и рекомендациям по разработке онлайн-курсов, которые размещаются на национальной̆ платформе «Открытое образование»[14]. Таким образом, возникает еще один заинтересованный субъект, участвующий в разработке и формулировании требований к онлайн-курсам — Ассоциация российских университетов – создателей национальной платформы «Открытое образование».

Вопрос о качестве онлайн-курса и результатов его освоения, решаемый одним из возможных способов в рамках платформы «Открытое образование», в настоящий момент не имеет ни законодательного, ни подзаконного регулирования. То есть, в первую очередь этот вопрос остается на уровне локальных актов разработчика и только во вторую очередь может решаться платформой размещения (при этом необходимо помнить, что платформой является и собственный ресурс образовательной организации-разработчика, что исключает второй уровень проверки качества предлагаемого образовательного продукта). В любом случае, специфики проверки образовательной организацией онлайн-курса в сравнении, к примеру, с элективной дисциплиной, сегодня нормативно не установлено. Проверка онлайн-курса на предмет качества содержания ничем не отличается от стандартной процедуры, реализуемой в образовательной организации в отношении учебных дисциплин. Широкая дискреция разработчика в отношении контента онлайн-курса и отсутствие унифицированной специальной процедуры проверки такого контента заставляют задуматься: должна ли образовательная организация, решая вопрос о зачете своим обучающимся результатов освоения, выделять конкретные онлайн-курсы или их разработчиков, влекущие для студента зачет результата, и все остальные — без такового? До появления надлежащего нормативного регулирования Минобрнауки России такой сегрегационный подход представляется нам более чем оправданным, что подтверждается последними Методическими рекомендациями регулятора в сфере образования: «Образовательная организация, где обучается студент, несет перед ним ответственность за качество образования независимо от того, используется ли при реализации образовательной программы онлайн-курс другой образовательной организации или нет» (п. 1.17).

Положения ст. 16 Закона об образовании, в силу их краткости и сжатости, нуждаются в дополнительной регламентации. Минобранауки России в Приказе № 816/2017 определяет порядок использования дистанционных технологий при реализации образовательных программ целиком или в части. Однако в утвержденном Порядке нет определения онлайн-курса, не устанавливается соотношение понятий «дистанционная технология» и «онлайн-курс», не нашел разрешения и целый ряд других вопросов, о которых ранее в научной литературе уже говорилось как о проблемных[15].

Приходится признать, что имеющее массовое распространение в интернет-среде явление не получило признания от регулятора в сфере образования, что, безусловно, не способствует его беспроблемному применению в образовательных отношениях. Основным управленческим решением данного акта является определение границ собственных полномочий образовательных организаций в регулировании электронного обучения. При этом перечисленные полномочия следует рассматривать как обязанность, а не как право, поскольку использование в учебном процессе дистанционных технологий, бесспорно, требует уточнения статуса обучающегося.

Опираясь на положения п. 3 Приказа Минобрнауки России № 816/2017, результаты анализа имеющихся на образовательном рынке электронных курсов, а также собственный опыт разработки и применения онлайн-курсов, можно говорить о том, что у электронного курса две ипостаси. Во-первых, это, несомненно, составная часть дистанционной технологии, поскольку предполагает освоение студентами информации в отсутствие непосредственного контакта с преподавателем, соответственно, увеличение самостоятельных усилий обучающегося. Во-вторых, это содержательный аспект, усвоение знаний и проверка уровня их усвоения. Онлайн-курс — это не только коммуникация в новой технологической оболочке, но и обучающий продукт, требующий адекватных форме способов оценивания.

Если придерживаться подхода, согласно которому онлайн-курс представляет собой разновидность услуги, тогда допустимо ли считать его видом учебного занятия, аналогичным лекциям, семинарским и практическим занятиям, самостоятельной работе по определенной основной образовательной программе высшего образования? С нашей точки зрения, онлайн-курс идентичен учебной дисциплине, что обосновывает его статус не в качестве отдельного вида занятия, а как одного из компонентов содержания соответствующей образовательной программы. Возможна ли ситуация, когда онлайн-курс будет приравнен к образовательной программе, а не к ее компоненту? Хотя при утвердительном ответе на последний вопрос, по крайней мере, снимается проблема поиска идентичной онлайн-курсу образовательной программы в целях осуществления зачета результатов освоения, когда курс представлен на какой-либо образовательной платформе как самостоятельный интеллектуальный продукт, нам представляется такой вывод необоснованным. С известной долей условности онлайн-курсы можно рассматривать в качестве современного средства обучения (наряду с традиционными лекциями, семинарами, лабораторными занятиями и т. д.), неразрывно включенного в электронную информационно-образовательную среду, наличие которой является обязательным для образовательных организаций, практикующих электронное обучение.

Мониторинг текущей ситуации в электронном обучении показывает сосуществование двух типов онлайн-курсов, применяемых в сфере высшего образования. Первый тип — внутренние онлайн-курсы, создаваемые образовательной организацией для решения собственных задач и включаемые в ткань образовательного процесса в качестве обязательных. Примерами таких онлайн-курсов может служить дисциплина «Безопасность жизнедеятельности», содержание которой неизменно при реализации различных образовательных программ. Следовательно, такой электронный курс решает целый ряд управленческих задач по организации получения всеми студентами необходимых компетенций, на ином уровне эффективности решаются кадровые, организационные, финансовые вопросы[16]. Второй тип — образовательный продукт, предназначенный для внутреннего и внешнего использования, размещаемый на образовательных платформах. Именно с такими онлайн-курсами связаны ожидания по цифровизации образования, которая не является самоцелью, а должна обеспечить качественное современное образование и подготовку кадров для цифровой экономики. Именно такие электронные образовательные продукты (массовые, в свободном доступе) предусмотрены в национальном проекте «Образование».

Несмотря на скупость правового регулирования онлайн-курсов, процесс формирования необходимой базы для их разработки на уровне образовательных организаций все же идет довольно активно. Повсеместно на базе университетов созданы региональные центры компетенций в области онлайн-обучения (приоритетный проект «Современная цифровая образовательная среда»). К настоящему времени создано 10 региональных центров компетенций в области онлайн-обучения (РЦКОО): Северо-Западный — на базе Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого, Балтийский — на базе Балтийского федерального университета им. И. Канта, Сибирский — на базе Сибирского федерального университета, Южный — на базе Южного федерального университета, Дальневосточный — на базе Дальневосточного федерального университета, РЦКОО «Ломоносов» — на базе Филиала МНУ в г. Севастополе, Поволжский — на базе Поволжского государственного технологического университета, Томский — на базе Томского государственного университета, Тульский — на базе Тульского государственного университета и Тюменский — на базе Тюменского государственного университета. Целью деятельности региональных центров в области онлайн-обучения признается формирование инфраструктуры и кадрового потенциала для широкого и эффективного использования онлайн-курсов в образовательных организациях среднего профессионального и высшего образования при реализации основных образовательных программ. В соответствии с заданной целью региональные центры в области онлайн-обучения выполняют две задачи: во-первых, учат преподавателей создавать онлайн-курсы; во-вторых, организуют создание онлайн-курсов. Для этого проводится обучение сотрудников образовательных организаций среднего профессионального и высшего образования по программам повышения квалификации в области онлайн-обучения; консультирование сотрудников образовательных организаций по вопросам создания условий для реализации виртуальной академической мобильности, внедрения и возможности зачета результатов освоения онлайн-курсов в рамках основных образовательных программ; информационное сопровождение обучающихся, осваивающих онлайн-курсы, и др.

Важной задачей РЦКОО является проведение ежегодного мониторинга онлайн-обучения в образовательных организациях соответствующего региона. В частности, Северо-Западный РЦКОО предлагает шесть программ повышения квалификации педагогических сотрудников: «Организация подготовки материалов для онлайн-курса» (72 ч.); «Инструменты и сервисы разработки контента и организации электронного обучения» (72 ч.); «Современные технологии проектирования, разработки и внедрения электронных образовательных ресурсов» (72 ч.); «Основы видеопроизводства для образовательной деятельности» (24 ч.); «Работа в электронной информационно-образовательной среде» (36 ч.); «Специализированные инструменты дистанционного обучения в области
лингвистики» (36 ч.). Обучение производится на платной основе с выдачей документа о повышении квалификации. Деятельность самих центров финансируется за счет средств федерального бюджета путем предоставления субсидии соответствующему университету в порядке ст. 78.1 Бюджетного кодекса РФ[17]. Средства федерального бюджета предоставляются на реализацию мероприятия «Создание системы повышения квалификации преподавателей и специалистов в области онлайн-обучения» приоритетного проекта «Современная цифровая образовательная среда в Российской Федерации». В числе показателей результативности использования средств федеральной субсидии устанавливаются, в частности, число сотрудников образовательных организаций среднего профессионального и высшего образования, обучившихся по программам повышения квалификации в области онлайн-обучения на базе регионального центра компетенций (не менее 750 человек за 3 года); число обучающихся образовательных организаций высшего и среднего профессионального образования, прошедших обучение на онлайн-курсах, доступных для освоения на ресурсе, обеспечивающем использование онлайн-курсов по принципу «одного окна», с подтверждением результатов обучения (не менее 17 500 человек за 3 года)[18]. Оценка управляющего воздействия, заключенного в такого рода соглашениях, в совокупности с другими документами позволяет сделать вывод о том, что период «дозволенной» деятельности университетов в сфере онлайн-образования меняется на период «обязательной» деятельности с юридическими последствиями в случае отклонения, в том числе в финансовом аспекте (обязательность возврата субсидии при определенных обстоятельствах).

Использование онлайн-курсов в реализации основных образовательных программ высшего образования (высшего юридического в том числе) имеет как положительные, так и отрицательные стороны[19]. Неудивительно, что на первоначальном этапе этого движения преподавательский состав склонен к скептической оценке, преувеличению негативных моментов[20]. Что касается отношения студентов к онлайн-обучению, то вырисовывается следующая картина.

В 2019 году в рамках анкетирования нами было опрошено 97 студентов-бакалавров 1 и 2 курсов трех различных университетов. Им было задано 14 вопросов, прямо или косвенно касающихся их отношения к использованию онлайн-курсов (и иных форм дистанционного обучения) в учебном процессе. Анкетирование производилось в анонимном формате, варианты ответов допускали иные, собственные оценки, сама анкета содержала обращение-просьбу дать ответы с целью получения данных для экспертной, научной оценки состояния высшего образования в области электронного обучения. Полагаем, что полученные данные носят объективный характер и позволяют сделать достоверные выводы и предположения.

Один из вопросов был сформулирован прямо — «Как Вам кажется, нужно или нет электронное обучение в школе?». Однозначно положительно на него ответили 75 студентов (77 %); абсолютно ненужным электронное обучение в школе считают только 4 респондента, еще 15 склоняются к ненужности таких новых технологий (в целом — 19 %); остальные затруднились с оценкой. На вопрос о том, нужно ли электронное обучение в университете, однозначно «да» ответили 76 студентов (78 %); 4 респондента также категорически против, еще 12 человек не видят особой необходимости в электронном обучении (в целом — 16 %); остальные затруднились с ответом. Обратим внимание на то, что респонденты — это лица 17–18 лет, еще недавно обучавшиеся в школе, и свою оценку дистанционных технологий делают на совокупном опыте обучения в школе и университете. Важным, на наш взгляд, является то обстоятельство, что в процентном отношении одинаково отвечают на эти два вопроса как студенты московского вуза — Российского университета дружбы народов, так и студенты университетов из других субъектов Российской Федерации — Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского и Тверского государственного университета. 

Как выяснилось, практически во всех школах, в которых получали общее среднее образование наши респонденты, то есть вчерашние школьники, использовались те или иные элементы электронного обучения — онлайн-курсы, вебинары, онлайн-конференции, электронные тесты. Из чего следует, что положительное отношение к электронному обучению в университете сформировано у студентов с учетом школьного опыта, получившего одобрение детей. Вместе с тем, как следует из ответов, чаще всего в школьном обучении применяется электронное тестирование — 41 случай, тогда как на использование онлайн-курсов указали только 12 респондентов. Любопытно также и то, что личный опыт использования онлайн-курсов не так велик, как доля одобрительно оценивающих электронное обучение. Только 64 студента осваивали онлайн-курсы, но прошли до конца лишь 48 из них, остальные не завершили обучение в таком формате, в то время как 75–76 из 97 опрошенных в целом поддерживают внедрение электронного обучения, как в школе, так и в университете. Очевидно, именно собственный опыт создает позитивное отношение к дистанционным формам обучения.

Стоит обратить внимание также и на позитивную оценку молодых людей электронного тестирования, что, в свою очередь, заставляет задуматься о необходимости сохранения традиционных форм аттестации (экзамена и зачета) в их классическом устном или письменном формате.

Результаты ответов на вопросы об использовании ими различных электронных ресурсов также заставляют задуматься. Если в поиске информации все респонденты (100 %) обращаются к социальным сетям, то к правовым поисковым системам — меньше (около 80 %), а к ресурсам образовательных платформ обращаются единицы. Косвенным образом это указывает на замкнутость студентов только на те предложения по электронному обучению, которые формирует для них собственный университет. Следовательно, возможности образовательных платформ, и прежде всего образовательной платформы «Открытое образование», в полной мере не задействованы.

На данном этапе развития российского юридического образования онлайн-курсы представляются имеющими потенциальную ценность для выстраивания студентами индивидуальных образовательных траекторий. При сохранении со стороны университетов консервативного подхода в подготовке юристов студенты сами могут использовать имеющиеся в открытом доступе электронные курсы для формирования собственной специализации, и не только с целью саморазвития, но и повышения своей востребованности на рынке юридических услуг. Такое направление согласуется с подходами, заложенными в концепции цифровой экономики. Федеральный проект «Кадры для цифровой экономики» предполагает создание для всех граждан России персонального профиля компетенций и формат персональной траектории развития. Персональный профиль компетенций определяется как своеобразный «паспорт» знаний, умений, навыков, компетенций, накопленного опыта и различных достижений человека, который позволит анализировать свою личную конкурентоспособность на рынке труда, определять недостающие компетенции, а также планировать меры по их приобретению или развитию. Персональная траектория развития представляет собой непрерывный «оцифрованный путь» развития человека в образовательной и трудовой деятельности и является заключительным, критически значимым элементом общей системы построения человеческого капитала в цифровой экономике[21].

Мы по-прежнему убеждены, что отдельные учебные занятия в виде курсовых проектов, выпускных квалификационных работ, научно-иссле­довательских работ (для обучающихся магистратуры), особенно по направлению подготовки «Юриспруденция», не могут реализовываться вне личного контакта студента с преподавателем, тогда как аттестация (текущая и промежуточная) как вид учебной деятельности может быть представлена в учебном процессе в виде отдельного онлайн-курса либо его части[22]. Однако Минобрнауки России занимает формально более либеральную позицию, отвечая утвердительно на вопрос о возможности реализации образовательной программы с использованием исключительно онлайн-курсов, ссылаясь на п. 7 Порядка применения организациями, осуществляющими образовательную деятельность, электронного обучения, дистанционных образовательных технологий при реализации образовательных программ, утвержденного Приказом Минобрнауки России № 816/2017: «… организации вправе осуществлять реализацию образовательных программ или их частей, организуя учебные занятия в виде онлайн-курсов, обеспечивающих для обучающихся независимо от их места нахождения и организации, в которой они осваивают образовательную программу, достижение и оценку результатов обучения путем организации образовательной деятельности в электронной информационно-образовательной среде, к которой предоставляется открытый доступ через информационно-телекоммуникационную сеть "Интернет"» (п. 1.1 Методических рекомендаций). Однако мы не видим критических расхождений между нашей позицией и позицией регулятора в сфере образования: Минобрнауки включил вопрос качества в сферу ответственности образовательной организации, и последняя должна нести риски реализации отдельных учебных занятий в формате онлайн-курсов,  пытаясь  найти  надлежащую форму,  демонстрирующую  паритет результата и аналогичного очного учебного занятия. В настоящий момент такой формы, как представляется, не существует.

Проведенное в рамках настоящей статьи исследование дает основание сформулировать следующие выводы.

1.     Правовое регулирование использования онлайн-курсов в реализации образовательных программ сосредоточено в актах локального регулирования, что заведомо предполагает существование различных требований, препятст-вующих развитию электронного обучения и академической мобильности студентов.

2.     Национальная платформа «Открытое образование» является необходимым механизмом реализации национальных проектов «Цифровая экономика» и «Образование». При этом правовые основы ее деятельности в настоящее время просматриваются только с позиции гражданского права.

3.     Вопрос о наличии права студента на выбор онлайн-курса, находящегося в свободном доступе, связан с его правом на формирование собственной образовательной траектории и опирается исключительно на локальное регулирование.

 

Авторы выражают благодарность за сбор статистических данных по МООК исполнителям научного проекта РФФИ № 19-011-00687 П. Ю. Василишину, А. А. Кашаеву, Р. И. Халатову.

 

Литература

 

1. Енькова, Е. Е. Трудности цифровизации юридического бизнес-образования / Е. Е. Енькова // Предпринимательское право. — 2019. — № 3. — С. 69–74.

2. Ершова, И. В. Цифровизация образования: pro et contra / И. В. Ершова // Предпринимательское право. — 2019. — № 3. — С. 61–68.

3. Шевелева, Н. А. Юридические онлайн-курсы: ожидания и возможности / Н. А. Шевелева, М. Ю. Лаврикова, И. А. Васильев // Закон. — 2018. — № 5. — С. 176–186.

4. Шевелева, Н. А. Нормативно-правовое регулирование отношений, возникающих при реализации образовательных программ с применением дистанционных образовательных технологий / Н. А. Шевелева, Н. И. Дивеева, А. В. Бабич, И. А. Васильев // Экономика, педагогика и право. — 2017. — № 3 : эл. версия. Режим доступа: www.ecoedulaw

Шевелева, Н. А. Проблемы правового регулирования использования онлайн-курсов в образовательном процессе (в реализации основных образовательных программ) / Н. А. Шевелева // Ежегодник российского образовательного законодательства. — 2017. — Т. 12. — С. 60–77.



[1] См.: Шевелева Н. А., Лаврикова М. Ю., Васильев И. А. Юридические онлайн-курсы: ожидания и возможности // Закон. 2018. № 5. С. 176–186.

[2] Паспорт национального проекта «Образование» (утв. президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам, протокол от 24.12.2018 № 16), Паспорт национального проекта «Национальная программа "Цифровая экономика Российской Федерации"» (утв. президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам, протокол от 04.06.2019 № 7 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru.

[3] Паспорт федерального проекта «Кадры для цифровой экономики» (утв. Президиумом Правительственной комиссии по цифровому развитию, использованию информационных технологий для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности, протокол от 28.05.2019 № 9) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru.

[4] Собр. законодательства Рос. Федерации. 2012. № 53 (ч. 1), ст. 7598.

[5] Официальный интернет-портал правовой информации www.pravo.gov.ru, 20.09.2017.

[6] Раздел 4.4 Федерального проекта «Цифровая образовательная среда» Паспорта национального проекта «Образование» // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru.

[7] Раздел. 4.6 Федерального проекта «Молодые профессионалы (Повышение конкурентоспособности профессионального образования)» Паспорта национального проекта «Образование» // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru.

[8] URL: www.openedu.ru (дата обращения: 10.03.2020).

[9] URL: www.ru.coursera.org (дата обращения: 10.03.2020).

[10] URL: https://www.msu.ru/info/virusprevention/docs/expert2.pdf (дата обращения: 20.03.2020).

[11] Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18 дек. 2006 г. № 230-ФЗ : [федер. закон : принят Гос. Думой 24 нояб. 2006 г. : по состоянию на 18 июля 2019 г.] // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. № 52 (1 ч.), ст. 5496; 2019. № 29 (ч. 1), ст. 3844.

[12] См., например, РПД «Правовое регулирование налога на прибыль в Российской Федерации».

[13] URL: https://www.coursera.org/about/terms (дата обращения: 10.03.2020).

[14] URL: https://open.spbstu.ru/wp-content/uploads/2016/02/npoed_treb.pdf (дата обращения: 10.03.2020).

[15] См., например: Шевелева Н. А., Дивеева Н. И. и др. Нормативно-правовое регулирование отношений, возникающих при реализации образовательных программ с применением дистанционных образовательных технологий // Экономика, педагогика и право. 2017. № 3 : эл. версия. Режим доступа: www.ecoedulaw.

[16] В СПбГУ данная дисциплина реализуется в формате онлайн-курса.

[17] Бюджетный кодекс Российской Федерации от 31 июля 1998 г. № 145-ФЗ : [федер. закон. : принят Гос. Думой 17 июля 1998 г. : по состоянию на 12 нояб. 2019 г.] // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1998. № 31, ст. 3823; 2019. № 46, ст. 6413.

[18] Соглашение «О предоставлении из федерального бюджета федеральному государственному автономному образовательному учреждению высшего образования "Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого" субсидии в соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 78.1 Бюджетного кодекса РФ». URL: https://rccedu.spbstu.ru (дата обращения: 10.03.2020).

[19] Подробнее см.: Ершова И. В. Цифровизация образования: pro et contra // Предпринимательское право. 2019. № 3. С. 61–68.

[20] См. об этом: Енькова Е. Е. Трудности цифровизации юридического бизнес-образования // Предпринимательское право. 2019. № 3. С. 69–74.

[21] Дополнительные и обосновывающие материалы федерального проекта «Кадры для цифровой экономики» Направление 1. «Обеспечение цифровой экономики компетентными кадрами» (1.1 Разработка модели компетенций цифровой экономики, профиля компетенций и персональной траектории развития) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 10.03.2020).

[22] Подробнее см.: Шевелева Н. А. Проблемы правового регулирования использования онлайн-курсов в образовательном процессе (в реализации основных образовательных программ) // Ежегодник российского образовательного законодательства. 2017. Т. 12. С. 75–77.


Возврат к списку