ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРАВО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ОБ ОБРАЗОВАНИИ Информационный портал
 

Право на общее образование и образовательная безопасность

ЕЖЕГОДНИК РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ТОМ 14 (№ 19), 2019

АВТОРЫ: Куров С. В.

АННОТАЦИЯ

В статье с учетом социальной ценности общего образования исследуется понятие образовательной безопасности применительно к институту общего образования и к категории права на общее образование. Проводится разграничение и выявляется правовое содержание понятий «образовательная безопасность общего образования» и «безопасность права на общее образование». В соответствии с целями общего образования выявляются и исследуются потенциальные угрозы безопасности праву на общее образование и образовательной безопасности общего образования. К ним автор относит ликвидацию общеобразовательной организации или прекращение образовательной деятельности по иным основаниям; отчисление самого обучающегося из образовательной организации; обстоятельства, источником которых является семья; обстоятельства языкового характера, в том числе язык обучения; цифровизацию образования; ненадлежащие уровень и качество общего образования; невысокий уровень подготовки учительских кадров; федеральный стандарт общего образования; иные решения и действия органов власти и управления общим образованием и образовательными организациями, в частности перманентное реформирование системы общего образования. Выявленные угрозы лежат в основе прогнозирования возникновения возможных нарушений образовательной безопасности, исследования их характера, определения возможных последствий и их величины с целью разработки конкретных мер и мероприятий по устранению негативного воздействия на защищенность общего образования.


КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА

образовательная безопасность; безопасность права; общее образование; угрозы образовательной безопасности; право на общее образование; безопасность общего образования.

 

Куров Сергей Владимирович, кандидат юридических наук, доцент кафедры правового обеспечения рыночной экономики Высшей школы правоведения Института государственной службы и управления РАНХиГС (г. Москва)


Тел.: + 7 (903) 273-48-51, e-mail: rehjd1902@mail.ru


Kurov S. V. Right to general education and educational security

 

Sergey V. Kurov, PhD in Law, Associate Professor of the Department of Legal Support of Market Economy of the Higher School of Law of the Institute of Public Service and Management of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (Moscow, Russia)


Tel.: + 7 (903) 273-48-51, e-mail: rehjd1902@mail.ru

 

Abstract.

Taking into account the social value of general education, the article investigates the concept of educational security in relation to the institute of general education and the category of the right to general education. The distinction is made and the legal content of the concepts "educational security of general education" and "security of the right to general education" is revealed. In accordance with the objectives of general education, potential security threats to the right to general education and educational security of general education are identified and examined. The author refers to the liquidation of the general education organization or termination of educational activity on other grounds; expulsion of the student from the educational organization; circumstances, the source of which is the family; circumstances of linguistic character, including the language of instruction; digitalization of education; inadequate level and quality of general education; low level of teacher training; federal standard of general education; other decisions and actions of authorities and management of general education. The revealed threats are the basis of forecasting of occurrence of possible infringements of educational safety, research of their character, definition of possible consequences and their size for the purpose of development of concrete measures and actions for elimination of negative influence on safety of the general education.

 

Keywords: educational security; security of the right; general education; threats to educational security; the right to general education; security in general education


Общее образование занимает исключительное место не только в российской образовательной системе, но и в современном российском обществе в целом, являясь социально образующим фундаментом жизнедеятельности как отдельного индивида, так и общества.

Общее, как правило, школьное образование закладывает основу знаний человека — естественнонаучного и гуманитарного характера — об окружающем мире, общественном устройстве, формирует его мировоззрение. Общее образование формирует целостное, единое основание, на котором в дальнейшем возводится система познания мира. З. П. Дащинская справедливо обращает внимание на особую социальную ценность общего образования, специфические условия его получения в определенном возрастном интервале, когда человек еще только формируется как социально обусловленная личность, на эту ступень образования как основу фундаментальной образовательной подготовки, обеспечивающей дальнейшее продолжение образования, а также полноценное участие гражданина в жизни общества и государственных делах, выделяя при этом значение общего образования в качестве значимого фактора непрерывности личностного и общественного развития, социальной адаптации[1].

Современный уровень технического, технологического, научно-познавательного развития страны обусловливает определенные и весьма значимые требования к объему, содержанию, качеству общего образования как элементарной, минимально необходимой базы грамотности населения.

Общее образование предусматривает осуществление, кроме информационно-познавательной функции, также и воспитательной, включающей и патриотизм, и достойное отношение к труду, и уважение к людям, и любовь к природе, и понимание необходимости постижения окружающего мира, в частности непрерывного образования.

Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»[2] (далее — Закон об образовании) закрепляет основополагающие цели начального, основного и среднего общего образования (ст. 66):

- формирование личности, развитие ее индивидуальных способностей, положительной мотивации и умений (овладение письмом, счетом, элементами теоретического мышления, простейшими навыками самоконтроля, культурой поведения и речи, основами личной гигиены и здорового образа жизни — начальное общее);

- становление личности (формирование нравственных убеждений, эстетического вкуса, здорового образа жизни, высокой культуры межличностного и межэтнического общения, овладение основами наук, государственным языком России, навыками умственного и физического труда, развитие склонностей, интересов, способность к социальному самоопределению — основное общее образование);

- развитие интереса к познанию и творческих способностей обучающегося (формирование навыков самостоятельной учебной деятельности, подготовка обучающегося к жизни в обществе, самостоятельному жизненному выбору, началу профессиональной деятельности — среднее общее образование).

Признание названных целей в качестве весьма важных социальных ценностей определило закрепление в Конституции РФ[3] (ч. 2 ст. 43) в качестве одного из основных право на бесплатное получение основного общего образования и его обязательного характера до достижения 18 лет. Закон об образовании (п. 5 ст.66) расширяет это право до среднего общего образования.

Т. В. Грачева подчеркивает, что образование, в частности общее, существует и как потребность личности в социализации и развитии, и как вид творчества человека, и как способ формирования и развития его культуры, а также как элемент гражданского общества[4].

В правовом аспекте социальный институт общего образования и его характеристики, в силу своей значимости, подлежат конституционному закреплению в качестве права на общее образование и дальнейшему развитию в образовательном законодательстве. Также Т. В. Грачева обращает внимание на весомость права на образование, которое, по ее мнению, занимает центральное место среди культурных прав человека[5].

Как одно из основных право на общее образование подлежит признанию, гарантиям и защите со стороны государства (ст. 2 Конституции РФ). В силу обстоятельств объективного и субъективного характера право на общее образование подвергается определенным угрозам, то есть условиям и факторам, создающим прямую или косвенную возможность нанесения ему ущерба.

В современных условиях множащихся политических, экономических, морально-нравственных и иных вызовов общее (школьное) образование во все большей степени приобретает значение фактора национальной безопасности.

Указом Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683 утверждена Стратегия национальной безопасности, где в качестве одной из задач национальной безопасности, в частности в области образования, названо повышение роли школы в воспитании молодежи как ответственных граждан России на основе традиционных российских духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей, в профилактике экстремизма и радикальной идеологии (абз. 15 п. 70)[6]. С позиций названной Стратегии общее образование следует относить к национальным интересам российского государства, то есть объективно значимым потребностям личности, общества, государства в обеспечении их защищенности и устойчивого развития.

Тем самым приходим к выводу, что само по себе общее образование и право на него как юридически обеспеченная (гарантированная) возможность его приобретения представляют значительную личную и социальную ценность как для отдельного гражданина — обучающегося, его родителей, иных законных представителей, так и для Российского государства и общества в целом. Наличие потенциальных и реальных угроз нанесения вреда общему образованию обусловливает необходимость принятия соответствующих мер, обеспечивающих безопасность (состояние защищенности) права личности на общее образование и безопасность социального явления.

Исходя из определения понятия образовательной безопасности, введенного автором в 2014 г. и развитого в последующих работах[7], образовательная безопасность включает в себя:

- безопасность образовательной цели обучающегося; безопасность образования как результата надлежащего уровня, содержания, качества;

- безопасность образовательного процесса;

- защищенность образования как социального явления и образовательной системы;

- безопасность национальных интересов в сфере образования и сфере экономики, основывающихся на интеллекте и инновациях.

При этом следует отдельно рассматривать образовательную безопасность обучающегося и образовательную безопасность государства, национальной системы образования.

Безопасность же права на образование означает защищенность (в широком смысле — гарантированность) существования и осуществления, реализации права на образование, включая в том числе право на общее образование в соответствии с Конституцией РФ, то есть право на достижение цели образования, получение результата образования, проведение образовательного процесса, получение образования на родном языке, на доступность общего образования и т. п. Представляется, что безопасность права на образование, в частности на общее, следует рассматривать в более широком ракурсе, нежели образовательную безопасность.

В указанных случаях под безопасностью понимается состояние защищенности соответствующего объекта — права, в частности, на общее образование, образование как результата, процесса, образовательной системы и т. п. от потенциальных и реальных угроз. Право на образование включает более широкий спектр составляющих его правомочий. Так, Т. В. Грачева относит к основным аспектам права на образование право на получение образования каждым; право на получение знаний в объеме различных уровней образования; право на получение образования в различных формах; право на свободу и плюрализм в образовании, свободу выбора языка обучения[8]. Говоря об общем образовании, включим еще свободу (право) доступа к общему образованию, а также право на получение воспитания, на надлежащие условия обучения и воспитания.

Вместе с тем защищенность права на образование устанавливается и обеспечивается только в отношении обучающегося. Это следует из нормы ч. 2 ст. 43 Конституции РФ, гарантирующей общедоступность и бесплатность, в том числе основного общего образования, при определенных условиях, то есть лицам, его получающим. В то же время введенная дефиниция образовательной безопасности применима и к образовательной системе, и к государству, и к обществу в целом. Содержание безопасности права на образование конкретизировано применительно к обучающемуся, то есть персонифицировано, сужено применительно к субъекту, однако оно шире по своему составу. Образовательная безопасность подразумевает более широкий спектр субъектов, но носит относительно суженное (в отношении объекта) содержание.

Таким образом, в нашей стране общее образование, право на него, закрепленное в законодательстве как форма признания и приобретения, признается значимой социальной ценностью и тем самым подлежит обеспечению и защите (в широком смысле) всеми законными средствами. Однако это отнюдь не означает, что право и названный институт общего образования находятся в состоянии защищенности. Скорее, наоборот, — подвержены целому ряду угроз, влекущих нанесение вреда как отдельным лицам (обучающимся), так и в целом образовательной системе России, государству, обществу.

В нашем представлении, исходя из предыдущих работ автора[9], безопасность общего образования в системе образовательной безопасности и безопасности права как состояние защищенности выражается в виде единства взаимосвязанных институтов — гарантии, охраны и защиты. Правовую форму состояния защищенности образуют, во-первых, правовые гарантии субъективного права как объекта безопасности, то есть средства, обеспечивающие его существование и возможность осуществления; во-вторых, средства охраны, то есть меры превентивного характера, направленные на недопущение угроз нанесения вреда праву, предупреждающие совершение вредоносных действий; в-третьих, это защитные меры (в узкоформальном правовом смысле), то есть действия, направленные на отражение реальных угроз причинения вреда и препятствующие его наступлению. Субъект права общего образования, как и вообще субъект права, будет находиться в безопасности относительно определенной угрозы (вида, величины, интенсивности), когда (при условии) ему обеспечивается возможность осуществления принадлежащего ему соответствующего права, предупреждается, блокируется наступление этой угрозы и при ее реальном проявлении ей дается надлежащий отпор.

Отличие образовательной безопасности от безопасности права на общее образование обусловлено также и тем, что в Конституции РФ закреплено требование обязательности начального общего и основного общего образования, а в Законе об образовании — и среднего общего образования.

Реальное обеспечение безопасности, и в частности общего образования (права на него и образовательной безопасности), предполагает учет следующих черт:

- характеристика самого объекта безопасности, его социальной и личной значимости (ценности), потенциальных угроз (определенного вида, величины, интенсивности);

- оценка наступления возможных негативных последствий (вреда, вида, величины), момента их проявления;

- ресурсные затраты на обеспечение безопасности.

Соответственно и оценка средств и мероприятий по обеспечению безопасности должна проводиться на этой основе.

Распознавание вреда в образовательной области, оценка его негативных последствий не только для обучающегося, но и для всех субъектов сферы общего образования, с одной стороны, имеет весьма важное значение для обеспечения безопасности, а, с другой стороны, негативные проявления потенциальных и явных угроз могут проявляться как немедленно или в течение короткого срока, так и иметь латентный (скрытый) характер и обнаруживаться постепенно, незаметно в течение длительного времени.

В этом смысле сфера общего образования, как закладывающая долговременные основания социальной системы государства в целом, весьма консервативно вбирает в себя происходящие изменения социального плана, но последствия этих трансформаций проявляются спустя годы и имеют длящийся характер.

Другими словами, сиюминутные изменения (например, в государственных учебных планах и программах, учебниках) в сфере общего образования скажутся и будут проявлять себя спустя годы и даже десятилетия. Это обусловливает необходимость проведения всестороннего, глубокого анализа вводимых преобразований, реформ, выявления долговременных последствий не только в образовании, но и во всей социальной сфере.

Анализ угроз, воздействующих на осуществление права на общее образование, с целью дальнейшей разработки средств обеспечения безопасности этого права и их прогнозирования, подразумевает выявление и правовую характеристику следующих показателей, влекущих правовые последствия:

1) вид и характер угрозы, ее размер, интенсивность;

2) субъект, реализующий право на общее образование;

3) вид, содержание, характер действия (бездействия), составляющего угрозу;

4) характеристика субъекта — источника угрозы;

5) на ком лежит риск несения неблагоприятных последствий (нанесение вреда) от угрозы;

6) характеристика негативных последствий (вреда) от угрозы;

7) наличие возможностей для устранения угрозы;

8) факторы, обусловливающие возникновение угроз и их реализацию;

9) действующие гарантии, средства охраны и защиты права.

Одна из серьезных угроз праву на общее образование и образовательной безопасности заключается в ликвидации общеобразовательных организаций либо по решению органов местного самоуправления или государственных органов, в чьем ведении они находятся, либо по причине лишения лицензии. Органы власти, руководствуясь мотивами, как правило, экономической нецелесообразности содержания малокомплектных, в основном сельских школ (в СМИ приводились примеры обучения и выпуска из общеобразовательной школы лишь одной ученицы), принимают решение об их ликвидации. За последние несколько лет таким образом были закрыты несколько сотен общеобразовательных учреждений.

Лишение школы лицензии в связи с невыполнением ею лицензионных требований и условий также является основанием для прекращения образовательной деятельности. В таком случае ответственность за это лежит на самой организации, не обеспечившей исполнение установленных требований.

Отмена государственной аккредитации образовательной организации также представляет собой угрозу для обучающегося и его родителей, так как прекращает ее право выдавать документ об образовании государственного образца. В этом случае соответствующая угроза также исходит от самой образовательной организации.

Образовательная безопасность может испытывать угрозы и со стороны самого обучающегося и его законных представителей. Так, обучающиеся по образовательным программам начального общего, основного общего и среднего общего образования, не ликвидировавшие в установленные сроки академические задолженности, по усмотрению родителей (законных представителей) либо оставляются на повторное обучение, либо переводятся на обучение по адаптированным образовательным программам, либо на обучение по индивидуальным программам (п. 9 ст. 58 Закона об образовании).

В соответствии с нормами п. 4 и п. 8 ст. 43 Закона об образовании за неисполнение или нарушение устава общеобразовательной организации, иных локальных нормативных актов, регулирующих организацию и образовательную деятельность, за неоднократное совершение подобных дисциплинарных проступков и при определенных условиях (п. 8 ст. 43 Закона об образовании) допускается отчисление несовершеннолетнего обучающегося, достигшего возраста 15 лет. В этом случае незамедлительно информируется орган местного самоуправления, осуществляющий управление в сфере образования, который совместно с родителями (законными представителями) в месячный срок принимает меры, обеспечивающие получение общего образования.

В данной ситуации источником угрозы является сам обучающийся, однако образовательная безопасность и право на общее образование обеспечиваются принятием мер защиты со стороны органа управления образованием местного самоуправления.

Согласно п. 5 ст. 66 Закона об образовании обучающиеся, не освоившие основную образовательную программу начального общего и (или) основного общего образования, не допускаются к обучению на следующих уровнях общего образования, что также является следствием ненадлежащего поведения обучающегося, а значит, угрозы его образовательной безопасности. Право обучающегося не нарушается, в то же время его образовательная безопасность подвергается угрозе причинения ущерба.

В качестве важного фактора, вызывающего определенные угрозы образовательной безопасности, выступает семья обучающегося. С одной стороны, родители — семья образуют своего рода основу жизнедеятельности и всестороннего развития детей. Конституция РФ (ч. 2 ст. 38) закрепляет принцип, в соответствии с которым забота о детях и их воспитание составляют равное право и обязанность родителей. Семейный кодекс РФ[10] (далее — СК РФ) возлагает на родителей ответственность за воспитание и развитие своих детей, налагает обязанность заботиться об их здоровье, физическом, психологическом, духовном и нравственном развитии своих детей. Родители обязаны обеспечить получение детьми общего образования, они не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию (ст. 63 СК РФ). Воспитание не должно основываться на пренебрежительном, жестоком, грубом, унижающем человеческое достоинство обращении, на эксплуатации или оскорблении детей (абз. 2 п. 1 ст. 65 СК РФ). Именно семья, семейные ценности обеспечивают в большой, если не в превалирующей, степени формирование ребенка как личности. Семья в соответствующих случаях организует семейное образование и самообразование. Семейное воспитание в названом аспекте следует рассматривать как средство обеспечения образовательной безопасности.

С другой стороны, именно семья в ряде случаев является источником угроз образовательной безопасности, которые влекут определенные негативные последствия для обучающегося по программам общего образования.

К угрозам личного характера следует отнести невозможность получения ребенком полного общего образования по экономическим причинам (родители не в состоянии его содержать, он вынужден идти работать), а российское законодательство допускает занятие трудовой деятельностью с 15 лет. Также по религиозным соображениям (секта) семья препятствует получению общего образования; либо семья находится в постоянных разъездах.

Угрозы образовательной безопасности обучающегося создает неблагополучная морально-нравственная атмосфера в семье: родители — наркоманы, алкоголики; вовлечение детей в преступную деятельность и проституцию; проявление насилия в семье в отношении ребенка, как со стороны родителей, так и иных членов семьи; постоянные скандалы и ссоры между родителями. Нельзя недооценивать и такой угрозы, как противопоставление семейных, жизненных, педагогических установок и образа жизни конкретной семьи принципам обучения и воспитания, претворяемым в образовательном процессе школы, активное воздействие родителей на образовательный процесс, в частности сопротивление педагогам (т. н. диктатура родителей). Примерами подобных явлений полнятся современные СМИ[11]. В настоящее время готовится законопроект о статусе учителя, предусматривающий защиту учителя[12] и меры противодействия покушению на его права.

В этой связи следует обратить самое серьезное внимание на конфликты, возникающие между учителем и обучающимся (обучающимися), которые в ряде случаев доходят до рукоприкладства, причем с обеих сторон. Участившиеся случаи таких конфликтов являются проявлением непрофессионализма педагогов, следствием отсутствия у них элементарных знаний психологии, возрастной физиологии. Несомненно, подобные ситуации представляют собой угрозу и праву на общее образование, и образовательной безопасности конкретного индивида.

Исключительно важным фактором, оказывающим влияние на образовательную безопасность, как отдельного гражданина, так и государства в целом, является язык обучения, а в более широком аспекте — язык общения.

М. Швыдкой[13] обращает внимание на опасность так называемого «языкового сдвига». Имеется в виду исчезновение языков. Он говорит о том, что за последние 30 лет мы потеряли в стране более 15 языков и примерно столько же находятся на грани исчезновения. Смерть языка, по его мнению, — это поистине тектонический сдвиг в культурно-этническом многообразии страны. Вместе с языком исчезают этносы, ассимилируясь в больших по численности народах, которые доминируют. Сохранение языков означает стабильность этносов, традиционных укладов бытия, семейных ценностей. В этом аспекте серьезными угрозами как образовательной безопасности, так и в целом национальной идентичности, как утверждает М. Швыдкой, выступают, во-первых, ненадлежащее знание и владение обучающимися, выпускниками общеобразовательных учреждений русским языком; во-вторых, постепенное, «ползучее», но агрессивное вторжение иностранных слов и выражений не только в разговорной, но и во вполне литературный язык СМИ, научных изданий. Особенно это касается терминов из сферы экономики и информационных технологий. Посредством включения соответствующих слов в качестве специфических профессиональных терминов и категорий в ткань рабочего взаимодействия и общения производится постепенное, а порой и резкое, спонтанное вымывание русскоязычных элементов речи. Но если в профессиональном языке, отражающем цели, интересы определенного, относительно узкого сообщества, это оправдано задачами строго коммуникационного характера, то на уровне обыденного общения, тем более в общем образовании, такое положение не является оправданным, более того, приводит к потере русского языка.

А. Кибрин, директор Института языкознания РАН, выступая на парламентских слушаниях и круглом столе на тему «Законодательное обеспечение сохранения, развития и изучения языков народов Российской Федерации: состояние и перспективы», обратил внимание, что подобный сдвиг происходит во всем мире, родители сознательно отказываются от обучения своих детей языкам предков. Они полагают, что для получения образования, для успешной самореализации необходимо владеть в первую очередь языком большинства. Так, в ряде регионов России родной язык изучается как иностранный. Как полагает А. Кибрин, такое положение грозит, по меньшей мере, потерей национальной идентичности[14].

Известный лингвист М. А. Кронгауз еще в 2007 г. опубликовал свой труд «Русский язык на грани нервного срыва»[15], где приводится множество примеров неоправданного замещения, как правило, в журналистской среде, русских слов — например, пентакампионы, шопинг и т. п.

В одном из изданий приведено выражение, которое требует перевода — «андеграундный стендапкомик». Обращает на себя внимание чрезмерная англизация русского языка. Так, теперь уже и станции в московском метро объявляют на английском языке.

В то же время знание русского языка выпускниками общеобразовательных школ оставляет желать много лучшего. Недаром настоятельно проводится мысль о введении в ЕГЭ сочинения в качестве обязательного экзамена.

Правда, в действующем российском законодательстве использование иностранных слов и выражений сокращено до рационального минимума; оно допускается только в тех случаях, когда иначе не удается сформулировать на юридическом языке ситуацию, требующую правового урегулирования.

Известный правовед С. Э. Жилинский отмечал, что повышенными пристрастиями к спорам по поводу понятий отличаются юристы, и мотивировал это тем, что за правовыми терминами и нормами стоят регулируемые ими общественные отношения, и подчас от слова, а то и знака препинания может зависеть судьба людей и даже их жизнь[16].

Ненадлежащее владение русским языком, а тем более открытое использование нецензурных слов и выражений, широко распространенное среди современной молодежи, в конечном счете снижают интеллектуальный уровень нации, качество межличностного общения и несут угрозу в том числе и национальной безопасности. Недаром в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации в качестве одной из стратегических целей обеспечения национальной безопасности в области науки, технологий и образования значится повышение качества общего образования (п. 68), а для решения задач национальной безопасности определена необходимость повышения качества преподавания русского языка и литературы (п. 70).

Неоднозначным представляется влияние так называемой цифровизации на образовательную безопасность в общем образовании. По нашему мнению, сам термин недостаточно точно отражает процессы, обусловленные широким применением компьютеров в различных сферах, прежде всего с использованием цифровых технологий, то есть технологий сбора, хранения, обработки, передачи и представления данных в электронном виде[17].

Цифровые технологии занимают свое достойное место в сфере образования в процессах обработки больших массивов данных, ускорения поиска и предоставления информации, в отдельных случаях — при ее обработке.

С учетом особенностей сферы общего образования следует признать достаточно ограниченное применение цифровых технологий в современной школе, и прежде всего онлайн-обучения, в наибольшей степени вводимого в старших классах. О. Н. Четверикова обращает внимание на то, что в первой версии так называемого форсайт-проекта «Образование–2030», разработанной в 2010 г. Д. Песковым и П. Лукшей, в 2010–2030 гг. происходит «сворачивание школьной системы, расширяется разрыв между "цифровыми" учениками и "нецифровыми" учителями, появляются учителя-непедагоги, а традиционная школа останется для неудачников»[18].

Вводимые в школьное образование технологии позволяют держать каждого человека под полным цифровым контролем. Собственно говоря, и сейчас уже не подлежит сомнению, что информационные системы, используемые пользователем Интернета, имеют вполне определенные сведения о нем, исходя из тех предпочтений, которые он проявляет при поиске данных.

В Москве по распоряжению мэра с 2017 г. реализуется проект «Московская электронная школа», имеющий в основе своей общее электронное образовательное пространство, в котором школьники, начиная с начальной школы, пользуются компьютером, находясь в виртуальной среде. Каждый урок должен быть подготовлен учителем в электронном виде. Автоматически оценки выставляет в электронный журнал компьютер, та же система ведет тотальный учет оценок школьников. Директор департамента образования г. Москвы И. Калина настаивает, что еще должна быть введена электронная биография ученика, которая будет собирать и хранить данные о его достижениях на протяжении всего периода обучения. И это все, по мнению руководителя департамента, должно заменить не только ЕГЭ, но и традиционные экзамены и испытания знаний[19].

Как указывает О. Н. Четверикова, этот проект является экспериментальным, не апробированным, и представляет угрозу для психического и физического здоровья детей[20]. Исследуя процессы цифровизации в школах в другой своей работе, О. Н. Четверикова предсказывает, что проект «цифровая школа» ликвидирует традиционное педагогическое наследие и всю систему передачи фундаментальный знаний, приведет к «страшной умственной и интеллектуальной деградации молодежи и детей»[21]. В этой работе автор приводит результаты исследования ОЭСР, в соответствии с которыми те ученики, которые больше используют компьютеры в школе, показывают намного более слабые результаты в понимании написанного.

В книге французских исследователей Р. Боуи и К. Мовелли показано, что исследований, доказывающих положительные последствия применения цифровых технологий и их позитивного влияния на процесс обучения, проведено не было[22].

О. Н. Четверикова в своей книге «Цифровой тоталитаризм…» приводит пример, как немецкий психиатр и нейрофизиолог Н. Шпитцер описывает дисфункции вследствие отрицательного воздействия цифровых технологий на детей[23]. В работах ряда других ученых приводятся доказательства активного воздействия IT-технологий на мышление людей. Тот же М. Шпитцер показывает, что цифровые технологии, информация и Интернет отрицательно влияют на процесс обучения.

Нельзя сбрасывать со счетов и такое чрезвычайно частое явление, как компьютерные ошибки, которые влекут весьма негативные последствия. Как точно отметила лауреат Нобелевской премии по литературе 2018 г. О. Токарчук, «ошибка компьютера — фатум наших дней»[24].

К сказанному добавим, что цифровое представление предметной области, к которой относится и сфера общего образования, влечет обязанность ее представления в формализованном виде. Тем самым обуславливается упорядоченность информации, составляющей содержание общего образования, а вследствие этого и формализация возникающих при этом общественных отношений. Происходит своего рода отход от индивидуализации, нестандартности, творчества в личном взаимодействии, что ведет к унификации, стандартизации отношений обучения.

Заслуженный учитель России, директор одной из московских школ Е. А. Ямбург настаивает на живом общении с ребенком (а оно, как правило, носит неформальный характер) и приводит пример, когда молодой учитель, рассказывая на уроке про Лермонтова, вовсю применял цифровые технологии — компьютерные презентации, схемы, по сути, заменяя ими живой рассказ
о творчестве поэта. Как точно отметил Е. А. Ямбург, перефразируя М. Ю. Лермонтова, «и доска с доскою говорит». А у детей потерян вкус к слову[25].

Угрозу образовательной безопасности несут ненадлежащие образовательный уровень, качество, содержание образования, в частности, учебной информации, учебников, что во многом определяется педагогической квалификацией, опытом педагогической деятельности, компетентностью педагога в целом, его образовательным уровнем (в широком смысле) и не в последнюю очередь профессиональной добросовестностью.

Здесь на первый план выступает квалификация педагога, или, точнее сказать, ее ненадлежащий уровень, а то и отсутствие профессионализма. Проблемой остается укомплектованность школ педагогами соответствующего профиля, а также материальное стимулирование их работы. Так, по официальной статистике в школах открыты вакансии для 11–12 тысяч педагогов, многие из работающих совмещают предметы, берут двойную нагрузку. По оценкам бывшего министра просвещения О. Ю. Васильевой, не хватает еще примерно 15 тысяч педагогов[26].

Следует обратить внимание на так называемую скрытую угрозу образовательной безопасности — недостаточный уровень и качество подготовки учителей и небольшая учительская зарплата в регионах.

Достаточно широкое распространение информационной сети «Интернет» среди молодежи позволило существенно увеличить число значимых источников информации, распространяемой в том числе и из-за рубежа. Разнообразие различных сайтов, блогов, иных информационных каналов, мало доступных для восприятия школьником и сообщающих зачастую сведения, достоверность которых вызывает сомнения, но, как правило, это субъективные мнения, оценки, впечатления авторов этих источников. В то же время именно эта информация выдается за наиболее правильную и якобы в последней инстанции. Тем самым осуществляется целенаправленное информационное воздействие на школьника, манипулирование его сознанием. Такие сведения нередко противоречат тому, что происходит в действительности и что дается в школе.

К примеру, не соответствующая реалиям информация о коронавирусе мгновенно разошлась не столько через СМИ, сколько через «Фейсбук», «Твиттер», «Инстаграм». Ложная информация, по заявлению гендиректора ВОЗ, отвлекает от важных вещей и мешает работе тех, кто принимает решения. Декан факультета журналистики ИГСУ РАНХиГС при Президенте РФ В. В. Силкин отмечает, что для распознавания фейка необходимо, в том числе, знание исторического контекста, которого современные школьники не имеют[27]. Об этом свидетельствуют и многочисленные сообщения СМИ, и результаты различного рода опросов. По мнению эксперта, администраторы соцсетей пытаются бороться с фейками, но эффективной защиты от них пока не найдено. Думается, что необходимо уже в средней школе, по крайней мере в старших классах, вводить специальные курсы, на которых бы обучали тому, как отличать достоверную информацию от так называемых фейков. Подобный опыт существует за рубежом на протяжении длительного времени.

И эксперты, и общество в целом приходят к выводу о ненадлежащем уровне и качестве общего образования, что негативно сказывается на подготовленности выпускников многих средних школ к обучению в вузах, созидательной трудовой деятельности, их активном участии в жизнедеятельности. Так, Е. Л. Бережковская на основе проведенных в Институте психологии им. Л. С. Выготского РГГУ исследований выявляет проблему, которая заключается в неготовности значительной части абитуриентов к учебе в вузе, неумении учиться в условиях относительно большой самостоятельности[28]. Далее автор отмечает недостаточность у первокурсников учебной деятельности, то есть умения ставить и принимать, а также решать учебные задачи, связывая эту проблему с отсутствием в массовой школе мотивации и ее культивирования. Массовая школа ничего другого, кроме механического заучивания правильных ответов к ЕГЭ, как правило, не требует, ведь после сдачи экзамена материал может быть прочно забыт, так как он больше не нужен[29]. Об этом же говорил Е. А. Ямбург в интервью «Российской газете», подчеркивая, что нельзя набивать мозг ребенка бесконечным количеством информации, которая моментально устаревает. Непрофессионально со стороны учителя заставлять ребенка зубрить абсолютно все, что написано в учебнике[30].

Изложенное позволяет говорить о том, что федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС), методики обучения в средней школе, нацеленные в основном на запоминание больших объемов разнообразной информации, создают угрозу не только познавательному, так сказать, информационному базису обучающегося и выпускника (информация достаточно быстро устаревает, утрачивает актуальность, при этом молодой человек становится не приспособленным к новым жизненным реалиям), но и наносит вред его личностному развитию в силу того, что он не учится мыслить, логически анализировать жизненные ситуации, в том числе различать манипулирование и недостоверную информацию. В конечном итоге, как уже отмечалось, также возникает угроза ненадлежащего обучения по образовательным программам следующего уровня.

Таким образом, необходимой становится определенная смена парадигмы среднего образования, включая образовательную цель. И здесь уместно вспомнить слова выдающегося советского и российского ученого С. П. Капицы о том, что образование должно быть направлено не на усвоение сиюминутной информации, а на понимание окружающего мира[31].

Представляется, что такой подход, усиливая образовательную безопасность, требует пересмотра и трансформации всей системы школьного (общего) образования.

Названная проблема образовательной безопасности вовлекает в себя как отдельных индивидов, так и все государство, всю страну в целом, влияя и на экономику, и на формирование надлежащего интеллектуального уровня населения, и на морально-нравственную и мировоззренческую основы развития современного российского общества.

Серьезной угрозой общему образованию в национальном масштабе выступает, по нашему мнению, находящееся в перманентной фазе реформирование государством школьной подготовки, включая государственные образовательные стандарты. Изменения системы образования, в том числе общего, происходят уже не один десяток лет. При этом и эксперты, и общество обращают внимание на заметно снижающийся уровень не только подготовки выпускников школ, но и организации и реализации системы общего образования, которая тесно взаимосвязана с экономикой страны и в целом с ее социальной жизнью.

С позиций социального управления необходимо:

1) четко обозначить цели, задачи, направления и прогнозируемые результаты реформ;

2) оценить, в частности на промежуточном временном этапе (не менее 5–10 лет) и в перспективе, социальные последствия реформ в общем образовании;

3) знакомить общественность с этими результатами;

4) определить механизм, формы обратной связи органов власти, осуществляющих реформирование и ответственных за его проведение, с объектами реформы, включая пути ее корректировки.

Постоянные изменения в организации школьного образования, далеко не всегда согласованные с заинтересованными лицами (родителями, работодателями, в конце концов, со старшеклассниками) и надлежащим образом подготовленные, несут негативные последствия как для государства, так и для общества, отражаясь на экономике и общественном настроении.

Еще в 2007 г. зав. отделом социального законодательства Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ А. В. Путило отмечала, что в государстве и обществе отсутствует единое представление о том, какой должна быть новая система образования, в частности, государство не определилось в вопросе о степени участия в развитии системы образования[32].

Одним из примеров тому может служить развернувшаяся в экспертном сообществе дискуссия о внесении изменений в ФГОС общего образования. Многие эксперты высказали серьезную критику в отношении проекта документа, обратив внимание на то, что изменения не направлены на социализацию детей, профилактику агрессивного поведения, его коррекцию, они «носят формальный характер в вопросах сохранения здоровья». Действующие стандарты не способствуют развитию интеллекта и личности школьника, а лишь контролируют их. В соответствии с ФГОС происходит наращивание информации, подлежащей усвоению школьниками, со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями[33].

В то же время именно ФГОС играет в образовательной безопасности фундаментальную, гарантирующую роль, задавая целевую направленность, определяя образовательный уровень, содержание общего образования, устанавливая требования к его качеству в соответствии с национальными интересами.

Названные противоречия, перерастающие в серьезные конфликты публичного характера, приводят к нарушению целостности системы мер, обеспечивающих реализацию образовательных целей, всего механизма общего образования в соответствии с национальными интересами, государственной образовательной политикой, что, в свою очередь, создает угрозу устойчивости системы общего образования и тем самым приводит к деформации ее образовательной безопасности.

Приведенные в настоящей статье угрозы образовательной безопасности общего образования, естественно, не исчерпывают всего перечня обстоятельств, факторов, явлений, влияющих на образовательную защищенность данного социального института. Так, в частности, за пределами рассмотрения остался феномен ЕГЭ как возможной угрозы общему образованию и национальным интересам.

Вместе с тем проведенный краткий анализ обозначает определенный потенциал подобного исследования для прогнозирования возможных нарушений образовательной безопасности общего образования, их характера, величины и возможных негативных последствий (в частности, вреда), для выработки мероприятий и средств по противостоянию возможным угрозам образовательной безопасности. К числу таких угроз следует отнести установление обязательных требований и обязательного контроля для законодательного закрепления соответствующих средств обеспечения образовательной безопасности общего образования. В конечном итоге будут открыты пути к разработке конкретных мер, мероприятий, в том числе методик обеспечения образовательной безопасности общего образования.

 

Литература

 

1. Бережковская, Е. Л. Проблема психологической неготовности к получению высшего образования у студентов младших курсов : методические рекомендации / Е. Л. Бережковская. — М. : Проспект, 2016. — 64 с.

2. «Вакцина против фейка» : обсуждение темы с Владимиром Силкиным, деканом журфака РАНХиГС // Рос. газ. — 2020. — 12 фев.

3. Грачева, Т. В. Реализация конституционного права человека и гражданина Российской Федерации на образование (на примере города Москвы) :
автореф. дис. … канд. юрид. наук : 12.00.02 / Грачева Татьяна Владимировна. — М., 2004. — 24 с.

4. Дащинская, З. П. Конституционно-правовое регулирование организации и деятельности общеобразовательных учреждений : автореф. дис. … канд. юрид. наук : 12.00.02. / Дащинская Зоя Павловна. — М., 2003. — 26 с.

5. Домашнее назидание // Рос. газ. — 2020. — 25 фев.

6. Жилинский, С. Э. Предпринимательское право (правовые основы предпринимательской деятельности) : учебник для вузов / С. Э. Жилинский. — 8-е изд., пересм. и доп. — М. : Норма, 2007. — 944 с.

7. «Каштанка» для айтишника : интервью заслуженного учителя России Евгения Ямбурга «РГ» // Рос. газ. — 2020. — 11 фев.

8. Классная буква закона. Ученик – учитель: у кого больше прав // РГ-неделя. — 2020. — 23 нояб.

9. Кронгауз, М. А. Русский язык на грани нервного срыва / М. А. Кронгауз. — М., 2007 : эл. версия. Режим доступа: www.tayny-yazyka.

10. Куров, С. В. Образовательная безопасность и ее правовая основа /
С. В. Куров // Право и образование. — 2014. — № 12. — С. 21–29.

11. Куров, С. В. Договор как средство обеспечения образовательной безопасности / С. В. Куров // Право и образование. — 2019. — № 11. — С. 11–23.

12. Лекция Т. Черниговской на XI Гайдаровском форуме «Россия и мир: вызовы нового десятилетия», 16 января 2020 г. Режим доступа: www.gaidarforum.ru.

13. Озеров, В. А. Образование и безопасность: теоретико-правовой аспект / В. А. Озеров, С. В. Куров, В. В. Гаврищук // Право и образование. — 2012. — № 12. — С. 4–13.

14. Привалов, А. Н. О новых стандартах / А. Н. Привалов // Эксперт. — 2019. — № 39 : эл. версия. Режим доступа: www.expert.ru.

15. Привалов, А. Н. О привычной фальши / А. Н. Привалов // Эксперт. — 2019. — № 51 : эл. версия. Режим доступа: www.expert.ru.

16. Путило, Н. В. Государственная политика в сфере образования и интересы граждан, социальных групп, общества / Н. В. Путило // Законодательство в сфере образования: обеспечение частных и публичных интересов : материалы научно-практической конференции (г. Москва, 11 апреля 2007 г.). — М. : Юриспруденция, 2007. — С. 4–11.

17. «С министром за парту» : беседа с министром просвещения Ольгой Васильевой на «Деловом завтраке» в «РГ» // Рос. газ. — 2020. — 13 янв.

18. Токарчук, О. Бегуны [пер. с пол. И. Адельгейм] / О. Токарчук ; ред. Д. Обгольц. — М. : Эксмо, 2018. — 384 с.

19. Учитель под защитой // Рос. газ. — 2020. — 03 фев.

20. Четверикова, О. Н. Трансгуманизм в российском образовании. Наши дети как товар / О. Н. Четверикова. — М. : Книжный мир, 2018. — 384 с.

21. Четверикова, О. Н. Цифровой тоталитаризм. Как это делается в России / О. Н. Четверикова. — М. : Книжный мир, 2019. — 320 с.

22. Что такое цифровая экономика? Тренды, компетенции, измерение : доклад к ХХ Апрельской международной научной конференции по проблемам развития экономики и общества (г. Москва, 9–12 апреля 2019 г.) / Г. И. Абдрахманова, К. О. Вишневский, Л. М. Гохберг и др. ; научн. ред. Л. М. Гохберг. — М. : Изд. дом Высшей школы экономики, 2019 [Электронный ресурс]. Режим доступа www.conf.hse.ru

23. Швыдкой, М. Чем грозит языковый сдвиг / М. Швыдкой // Рос. газ. — 2019. — 18 дек.

24. Шпитцер, М. Антимозг. Цифровые технологии и мозг / М. Шпитцер. — М. : АСТ, 2013. — 288 с.

25. Bihouix, Ph. Le desastre de l ecole numerique. Plaidoyer pour une ecole sans ecrans / Ph. Bihouix, K. Mauvilly. — Paris, Editions du Seuil, 2016.



[1] См. об этом: Дащинская З. П. Конституционно-правовое регулирование организации и деятельности общеобразовательных учреждений : автореф. дис. … канд. юрид. наук : 12.00.02. М., 2003. С. 13.

[2] Собр. законодательства Рос. Федерации. 2012. № 53, ст. 7598; 2019. № 52, ст. 7833.

[3] Конституция Российской Федерации : принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г. (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30 дек. 2008 г. № 6-ФКЗ, от 30 дек. 2008 г. № 7-ФКЗ, от 05 фев. 2014 г. № 2-ФКЗ, от 21 июля 2014 г. № 11-ФКЗ) // Официальный интернет-портал правовой информации (ГСПИ) http://www.pravo.gov.ru, 01.08.2014.

[4] См.: Грачева Т. В. Реализация конституционного права человека и гражданина Российской Федерации на образование (на примере города Москвы) : автореф. дис. … канд. юрид. наук : 12.00.02. М., 2004. С. 7.

[5] См.: Грачева Т. В. Указ. соч. С. 7.

[6] Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 31.12.2015

[7] См., например: Озеров В. А. и др. Образование и безопасность: теоретико-правовой аспект / В. А. Озеров, С. В. Куров, В. В. Гаврищук // Право и образование. 2012. № 12. С. 8–9; Куров С. В. Образовательная безопасность и ее правовая основа // Право и образование. 2014. № 12. С. 21–29; Он же. Договор как средство обеспечения образовательной безопасности // Право и образование. 2019. № 11. С. 11–23.

[8] См.: Грачева Т. В. Указ. соч. С. 7.

[9] См., например: Куров С. В. Образовательная безопасность и ее правовая основа…; Он же. Договор как средство обеспечения образовательной безопасности…

[10] Семейный кодекс Российской Федерации от 29 дек. 1995 г. № 223-ФЗ : [федер. закон : принят Гос. Думой 08 дек. 1995 г. : по состоянию на 06 фев. 2020 г.] // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1996. № 1, ст. 16; Официальный интернет-портал правовой информации www.pravo.gov.ru, 06.02.2020.

[11] См., в частности: Домашнее назидание // Рос. газ. 2020. 25 фев. С. 1; Классная буква закона. Ученик – учитель: у кого больше прав // РГ-неделя. 2020. 23 нояб. С. 26.

[12] См.: Учитель под защитой // Рос. газ. 2020. 3 фев. С. 2.

[13] См.: Швыдкой М. Чем грозит языковый сдвиг // Рос. газ. 2019. 18 дек. С. 9.

[14] См. об этом: Швыдкой М. Указ. соч.

[15] Режим доступа: www.tayny-yazyka.

[16] См.: Жилинский С. Э. Предпринимательское право (правовые основы предпринимательской деятельности) : учебник для вузов. 8-е изд., пересм. и доп. М. : Норма, 2007. С. 24.

[17] См.: Что такое цифровая экономика? Тренды, компетенции, измерение [Текст] : доклад к ХХ Апр. межд. научной конференции по проблемам развития экономики и общества (г. Москва, 9–12 апреля 2019 г.) / Г. И. Абдурахманова, К. О. Вишневский, Л. М. Гохберг и др. ; научн. ред. Л. М. Гохберт. М. : Изд. дом Высшей школы экономики, 2019. С. 13.

[18] Четверикова О. Н. Трансгуманизм в российском образовании. Наши дети как товар. М. : Книжный мир, 2018. С. 183.

[19] См.: Четверикова О. Н. Указ. соч. С. 371–383.

[20] Там же. С. 373.

[21] Четверикова О. Н. Цифровой тоталитаризм. Как это делается в России. М. : Книжный мир, 2019. С. 260.

[22] См.: Bihouix Ph., Mauvilly K. Le desastre de l ecole numerique. Plaidoyer pour une ecole sans ecrans. Paris, Editions du Seuil, 2016. P. 35.

[23] См. Четверикова О. Н. Цифровой тоталитаризм... С. 251. Также см.: Шпитцер М. Антимозг. Цифровые технологии и мозг. М. : АСТ, 2013. 288 с.

[24] Токарчук О. Бегуны [пер. с пол. И. Адельгейм] / ред. Д. Обгольц. М.: Эксмо, 2018. 384 с.

[25] См.: «Каштанка» для айтишника : интервью заслуженного учителя России Евгения Ямбурга «РГ» // Рос. газ. 2020. 11 фев. С. 1.

[26] См.: «С министром за парту» : беседа с министром просвещения Ольгой Васильевой на «Деловом завтраке» в «РГ» // Рос. газ. 2020. 13 янв. С. 1.

[27] «Вакцина против фейка» : обсуждение темы с деканом журфака РАНХиГС Владимиром Силкиным // Рос. газ. 2020. 12 фев.

[28] См.: Бережковская Е. Л. Проблема психологической неготовности к получению высшего образования у студентов младших курсов : методические рекомендации. М. : Проспект, 2016. С. 5–6.

[29] См.: Бережковская Е. Л. Указ. соч. С. 7–8, 11.

[30] См.: «Каштанка» для айтишника… С. 15.

[31] См.: Лекция Т. Черниговской на XI Гайдаровском форуме «Россия и мир: вызовы нового десятилетия», 16 января 2020 г. Режим доступа: www.gaidarforum.ru.

[32] См.: Путило Н. В. Государственная политика в сфере образования и интересы граждан, социальных групп, общества // Законодательство в сфере образования: обеспечение частных и публичных интересов : материалы научно-практической конференции (г. Москва, 11 апреля 2007 г.). М. : Изд. Юриспруденция, 2007. С. 11.

[33] См. об этом: Привалов А. Н. О новых стандартах // Эксперт. 2019. № 39 : эл. версия. Режим доступа: www.expert.ru; Он же. О привычной фальши // Эксперт. 2019. № 51 : эл. версия. Режим доступа: www.expert.ru.



Возврат к списку